Книга Влюбить дракона! С гарантией…, страница 101 – Дарина Ромм

— Вашей супруги⁈ — ошарашенно повторила мадам, и следом, словно эхо её изумлению, сзади раздался недоумевающий мужской:

— Роксана? Роксана Валейская — ваша жена, Ваше Высочество? Эта нищая, незаконнорожденная простолюдинка⁈ Да не может такого быть!

С трудом, словно тело враз окаменело, не давая нормально двигаться, я повернулась на голос: за соседним столиком с чашками в руках сидели мой бывший жених Филипп Бардольский и его матушка, леди Розалия Бардольская.

— Роксана? Роксана Валейская — ваша жена, Ваше Высочество? Эта нищая, незаконнорожденная простолюдинка⁈ Да не может такого быть! — услышала я знакомый голос, и медленно повернулась, чтобы увидеть сидящих за столом бывшего жениха и его мать.

Нижняя челюсть леди Розалии начала отвисать. В глазах заметалась паника, и даже под тремя слоями магических румян стало заметно, что её щёки посерели от страха. Всё-таки, эта дама была умна и всегда знала, когда можно говорить, а когда лучше промолчать. Жаль, её сын материнский талант не унаследовал…

Я перевела взгляд на Филиппа. По контрасту с лицом леди Розалии, его щёки казались пунцовыми. Голубые глаза превратились в узкие щёлочки, а рот в тонкую, злую полоску.

«Какой же он… некрасивый, — вдруг мелькнула у меня мысль — Как он мог нравиться мне⁈».

— Что вы сказали… Бардольский, кажется? — прозвучал рядом голос принца Эдвард, спокойный, но, услышав его Филипп, начал бледнеть вслед за матерью. Мгновение, и его недавно красные щёки сравнялись по белизне со скатертью на столе.

«Он ещё и трус», — пришла ко мне следующая мысль, а Эдвард убрал ладонь с моей спины и сделал шаг к столу Бардольских.

Просто молча шагнул. Но Филипп вдруг вскочил на ноги, с грохотом опрокинув стул, и начал пятиться.

— Я ничего… Ничего… Просто пошутил… Правда… Просто шутка… Такая… — начал поскуливать, словно щенок, сделавший в гостиной лужу и знающий, что сейчас его накажут.

— Пошутил⁈ — голос Эдварда стал чуть ниже.

На его скуле, там, где секунду назад была гладкая кожа, начала проступать белоснежная, отливающая металлом чешуя. От напряжённой фигуры принца веяло такой яростью, что даже мне стало страшно.

Филипп продолжал отступать, натыкаясь на столики, пока не упёрся спиной в стекло окна. Казалось, еще немного, и он просто выдавит его, вывалившись на мостовую. Лицо Бардольского исказилось почти животным ужасом, и, глядя на неспешно приближающегося принца, он вдруг тоненько всхлипнул. По воздуху поплыл едкий запах, и по светлым, идеально отутюженным штанам моего бывшего жениха расплылось желто-коричневое пятно.

В зале раздались смешки и возгласы: «Фу! Ужас! Какой позор!»

Мадам Бовур, застывшая на одном месте, словно башенка из сливочной помадки, отмерла. Ойкнула, прижала ладони к щекам. Что-то забормотала, переводя испуганный взгляд с Эдварда на меня и обратно. Может, до неё дошло, что не стоило так неприветливо встречать спутницу принца, даже если это никому не известная особа?

Принц почти дошёл до сжавшегося в комок, скулящего Филиппа, и в этот момент раздался отчаянный крик:

— Мой мальчик! Нет! Не убивайте его!

Леди Розалия бросилась вперёд и встала, раскинув в стороны руки, между своим дрожащим сыном и принцем.

— Ваше Высочество, умоляю! Он глуп, он не ведал, что говорил! Простите его! Лучше убейте меня! — голос женщины сорвался на рыдания, и она вдруг рухнула на колени, продолжая заламывать руки и умолять не трогать её сына.