Книга Свобода без корсета, страница 99 – Людмила Вовченко

— Мадемуазель Селина, — сказала она мягко. — Мне передали, что вы рассуждали о местах.

Селина повернулась.

— Ах, мадемуазель Лакруа. Я говорила в целом.

— Прекрасно. В целом отвечать проще.

Графиня де Ларош заинтересованно раскрыла веер.

Изабель встала чуть сбоку.

Александр остановился у колонны.

Маргарита улыбнулась.

— Видите ли, я профессионально занимаюсь тем, что помогаю женщине занять своё место. Не то, которое ей милостиво отвели. Не то, куда её пытаются задвинуть ради чужого удобства. А то, где она наконец выглядит собой.

Селина чуть побледнела.

— Как благородно.

— Практично. Женщина на своём месте всегда опаснее женщины, которую поставили в угол.

Графиня де Ларош тихо рассмеялась.

Изабель подняла бокал.

Очень незаметно.

Но Маргарита увидела.

Селина тоже.

И поняла: мадам де Бомон сейчас не против Маргариты.

Это было почти смертельно.

— Вы любите опасность, мадемуазель Лакруа? — спросила Селина.

Маргарита улыбнулась.

— Нет. Но она постоянно приходит на примерку.

На этот раз рассмеялись уже несколько человек.

Селина отступила первой.

Совсем немного.

Но достаточно.

Вечер продолжился.

Музыка играла.

Шампанское искрилось.

Париж за окнами тонул в дождливой ночи.

И где-то между светом люстр, шёпотом гостей, колкими фразами Изабель и тёплым взглядом Александра Маргарита поняла: сегодня изменилось больше, чем она планировала.

Она пришла в дом де Бомонов как портниха.

Как риск.

Как чужая женщина с дерзкими идеями.

А уходить будет иначе.

Не принятой.

Нет.

До этого ещё далеко.

Но уже замеченной.

Услышанной.

И, что было куда опаснее, желанной.

Когда ближе к концу вечера Александр помог ей надеть накидку в холле, его пальцы на мгновение задержались у воротника.

— Вы дрожите, — сказал он тихо.

— От холода.

Он посмотрел ей в глаза.

— Конечно.

— Александр.

— Да?

Она хотела сказать что-то разумное.

Что им нужно быть осторожными.

Что Селина опасна.

Что Изабель видит слишком многое.

Что она не девочка и не собирается терять голову.

Но вместо этого сказала:

— Сегодня был хороший урок.

Он наклонился ближе.

Совсем чуть-чуть.

— Тогда завтра продолжим?

Маргарита почувствовала, как губы сами хотят улыбнуться.

— Если вы будете прилежным учеником.

— Я постараюсь заслужить похвалу.

— Не обещаю быть щедрой.

— Я люблю сложные задачи.

Изабель, проходя мимо, бросила:

— Я всё слышу.

Маргарита закрыла глаза.

Александр тихо рассмеялся.

Изабель остановилась у двери и посмотрела на них обоих.

На этот раз её взгляд был не ледяным.

Сухим, острым, оценивающим — да.

Но где-то глубоко в нём появилась искра.

Почти тёплая.

— Мадемуазель Лакруа, — сказала она, — ваше платье сегодня выдержало вечер лучше половины гостей.

— Благодарю, мадам.

— Не благодарите. Завтра я пришлю вам список замечаний.

— К платью?

— К гостям.

Маргарита рассмеялась.

И Изабель впервые улыбнулась ей не как противнице.

Коротко.

Сдержанно.

Но честно.

А потом вышла.

Оставив после себя запах золотого шёлка, дорогих духов и приближающейся дружбы, которая, вероятно, будет кусаться ещё долго.

На улице дождь уже закончился.

Мостовая блестела под фонарями.

Париж пах ночью, мокрыми листьями, экипажами и чем-то новым.

Маргарита села в экипаж.

Через окно она увидела Александра на ступенях.

Он не махнул.

Не сделал ничего лишнего.