Книга Свобода без корсета, страница 98 – Людмила Вовченко

Мир был совсем рядом и бесконечно далеко.

Он наклонился не сразу.

Дал ей время.

Выбор.

И именно это сломало последнюю тонкую защиту.

Маргарита сама сделала крошечный шаг навстречу.

Поцелуй был осторожным.

Сначала.

Тёплым, сдержанным, почти вопросом.

Но за этим вопросом стояли все их разговоры, взгляды, споры, ткань на запястье, танец, смех, его рука в её руке, её имя в его голосе.

Она ответила.

И осторожность исчезла не резко, а как тает тонкая ткань в воде.

Он не прижал её грубо.

Только положил ладонь ей на спину, чуть выше талии, туда, где платье было мягче, чем требовала эпоха. Она чувствовала тепло его руки сквозь шёлк, чувствовала запах кедра, дождя, кожи, чувствовала, как собственный вдох наконец становится свободным не из-за белья, а потому что рядом с ним не нужно было становиться меньше.

Когда он отстранился, Маргарита не сразу открыла глаза.

— Это, — сказала она тихо, — было опасно.

Его лоб почти касался её лба.

— Ткань?

Она улыбнулась.

— Нет.

Он тоже улыбнулся.

Тихо.

По-настоящему.

И провёл большим пальцем по её виску, там, где только что поправил прядь.

— Тогда нам стоит быть осторожными.

— Поздно.

— Да.

Они стояли так ещё несколько секунд.

Не нарушая ничего, что нельзя было бы объяснить приличиями, если очень постараться.

Но оба знали: объяснять уже бесполезно.

Дверь в зимний сад тихо скрипнула.

— Как трогательно, — сказала Изабель.

Маргарита резко отступила.

Александр медленно повернул голову.

— Мама.

Изабель стояла у входа, держа в руке бокал шампанского. Лицо спокойное. Глаза — слишком живые.

— Не волнуйтесь. Я пришла не вовремя исключительно из чувства долга.

Маргарита выдохнула.

— Мадам де Бомон, однажды вы появитесь вовремя, и мы все умрём от неожиданности.

— Я стараюсь поддерживать репутацию.

Александр смотрел на мать так, будто не решил, сердиться или смеяться.

— Вы что-то хотели?

— Да. Селина только что сказала графине де Ларош, что некоторые женщины слишком быстро забывают своё место.

Маргарита подняла бровь.

— Моё?

— Вероятно.

— Как скучно.

Изабель посмотрела на неё.

— Именно поэтому я решила дать вам возможность ответить красиво.

Александр тихо сказал:

— Мама.

— Что? Я защищаю вечер.

— Вы наслаждаетесь.

— Одно другому не мешает.

Маргарита поправила перчатку, хотя та была на месте.

Сердце ещё билось слишком быстро после поцелуя.

Но в глазах уже просыпался знакомый огонь.

— Где она?

Изабель улыбнулась.

— У камина.

— Прекрасно.

— Мадемуазель Лакруа.

— Да?

— Не убивайте.

— Даже репутацию?

Изабель задумалась.

— Репутацию можно слегка ранить. В воспитательных целях.

Маргарита посмотрела на Александра.

Он смотрел на неё так, будто хотел остановить, но ещё больше хотел увидеть, что она сделает.

— Продолжим образовательный процесс? — спросила она.

Он улыбнулся медленно.

— С удовольствием.

Изабель закатила глаза.

— Господи, вы оба невыносимы. Идёмте, пока Селина не решила, что тишина означает победу.

И они вернулись в салон втроём.

Изабель впереди — золотая, прямая, опасная.

Маргарита рядом — в платье цвета ночной Сены, с губами, ещё помнящими первый поцелуй.

Александр чуть позади — спокойный, тёмный, с таким взглядом, от которого у Маргариты снова вспыхивали фейерверки под кожей.

Селина стояла у камина.

Улыбалась.

Пока.

Маргарита взяла с подноса бокал шампанского и подошла к ней.