Книга Джин. Любое желание — твое, страница 30 – Лисавета Челищева

— Как?

Я тоже посмотрела вниз. И замерла.

Ничего. Чистая кожа. Ни царапины, ни покраснения. Только моя рука, прижатая к тому месту, где только что зияла рана.

Я рванула к зеркалу, вцепилась в раковину, вгляделась в своё отражение.

Ничего.

Совсем ничего.

Ни крови. Ни раны. Даже слабой царапины. Будто ничего и не было.

— Но... несколько минут назад она кровоточила... сильно, — прошептала я, всё ещё не веря своим глазам. — Я видела кровь. Я смывала её.

Утро после кошмара выдалось на удивление солнечным. Питерское небо, обычно серое и хмурое, сегодня радовало голубизной, и лучи света пробивались сквозь шторы в моей комнате.

Я проснулась с ощущением, что выспалась впервые за долгое время. Тело больше не ломило, голова была ясной, а температура, кажется, окончательно отступила. Я потянулась в кровати и улыбнулась своим мыслям.

Вчерашний день с Антоном был лучшим за последние годы. Его смех, его игры и наивные вопросы — всё это согревало душу. И Валентин... он был другим. Заботливым, нежным, почти родным.

Я встала, накинула халат и вышла в коридор. Из кухни доносились звуки — звон посуды и детский смех.

— Соня! — закричал Антон, как только увидел меня в дверях. — Мы тут с Савелием завтрак готовим! Хочешь с нами?

— Конечно, — я улыбнулась, подходя к столу.

Савелий колдовал у плиты, а Антон сидел на высоком стуле, болтая ногами и что-то рассказывая. Рядом на тарелке уже горкой лежали сырники — золотистые, пухлые, посыпанные сахарной пудрой.

— Это ты все приготовил? — шутливо спросила я, садясь рядом.

— Ага! — гордо заявил Антон. — Я сам мешал тесто! Ну, и Савелий помогал немножко.

— Немножко? — усмехнулся Савелий, ставя перед нами тарелку. — Ты только муку рассыпал и мультики просил.

— Я старался! — надулся Антон.

Мы засмеялись, и я взяла один сырник. Он был восхитительным — нежным, сладким, с ванильным ароматом.

— Пальчики оближешь, — похвалила я.

После завтрака мы с Антоном отправились в гостиную. Я предложила поиграть в настольные игры, но Антон заявил, что хочет что-то испечь. Снова.

— Мы же только что ели сырники! — рассмеялась я.

— Это был завтрак, а теперь мы будем печь что-нибудь вкусное на обед! — заявил он, таща меня за руку на кухню.

Савелий, увидев нас, только покачал головой, но спорить не стал. Достал муку, яйца, сахар, масло.

— Что будем готовить на этот раз? — спросила я.

— Сырники! — выпалил Антон.

— Мы их только что ели.

— А я хочу ещё!

— Ладно, — сдалась я. — Давай испечём ещё сырников. Но только я буду главным поваром, а ты — моим помощником.

Антон согласно закивал, и мы приступили.

Всё началось, как обычно, вполне безобидно. Я разбивала яйца в миску, Антон сыпал сахар. Потом добавили муку, творог, начали мешать. Антон старательно водил ложкой, но половина теста оказывалась на столе, а не в миске.

— Аккуратнее, — наставляла я, пытаясь поймать убегающую ложку.

— Я стараюсь! — возмущался малыш, хмурясь.

В какой-то момент он так увлёкся, что задел миску локтем, и та опрокинулась. Белая липкая масса растеклась по столу, капая на пол.

Мы замерли на секунду, а потом одновременно расхохотались.

— Ой, мамочки! — закричал Антон, пытаясь собрать тесто руками и размазывая его ещё больше.

— Антон, стой! — я схватила его за руки, но было поздно — его ладони, локти, даже щёки были в тесте.