Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 18 – Александр Горохов

Профориентация у нас начнётся только в десятом классе. Помню, возили на экскурсию на автозавод, мебельную фабрику, завод резинотехнических изделий (гусары, молчать! На нём производят галоши и войлочные сапоги с резиновой подошвой, а не то, что вы подумали!). Так что для Раи даже такое небольшое промышленное предприятие, как наш заводик — в диковинку.

— Я же говорила, что Мишка намного лучше расскажет, чем я, — объявили Богданова на обратном пути.

А я что? Я и не возражаю. Я же всё, что мне о заводе известно, в более старшем возрасте ещё и переосмыслил.

Скоро сажать картошку, поэтому заводской тракторист, во время Великой Отечественной бывший танкистом, дядя Паша Кирков, возится со своим ДТ-75. Завтра он, конечно, отдыхать будет, а вот второго мая, похоже, поедет пахать оба «коллективные» поля. Отец выбрал под картошку полянку рядом с нашим хлевом, стайкой, как говорят на Урале, поэтому с Кирковым будет договариваться отдельно. А поскольку форма у нашего огорода довольно замысловатая, часть его всё равно копать ручками. То есть, лопатами. Но я пока нахожусь на положении инвалида, и мне это не грозит. Пока не грозит. Недели через две можно будет увеличивать физические нагрузки, и снова здравствуйте, лопаты, мотыги-тяпки, вёдра с водой для бани и поливки грядок с огородной мелочью…

Посидели на лавочке, где вчера «зажигали», потом прогулялись к конюшне с единственной на посёлок лошадью Воронухой, служащей заводским «технологическим транспортом», сходили к Большому пруду. Большой он потому, что больше заросшего Маленького. Аж сотня метров в длину и метров тридцать в ширину! Холоднючий до ужаса, поскольку земляная плотина перегородила ручеёк со студёной родниковой водой. А южный берег пруда — очень крутой склон горы Любви, из-за которой солнце освещает пруд часа четыре в сутки.

Договорились, что по окрестностям поедем завтра: Штирлиц тоскливо ковыряет землю под окошками квартиры Штернов, и пока не закончит вскапывать грядки и клумбы, мать его ни на какие гульки не отпустит. А у девчонок сегодня ещё и банный день.

Полночи ворочался. Психовал перед очень важным для себя днём. Очень важным, поскольку именно с 1 мая начнётся второй этап операции, которую задумали мы с генералом. Это — контрольный срок для получения от него передачи. Поэтому, примчавшись в девять утра на Большой пруд и подбежав к огромному валуну змеевика, я с облегчением выдохнул: на месте!

Зелёная, в разводах, каменюка эта, объёмом чуть ли не в кубометр, открылась взору в тот день, когда дядя Паша Кирков своим бульдозером нагрёб плотину пруда. И с тех пор пролежала на месте полвека, так что уверенность в том, что передачка, выложенная на него, не затеряется, стопроцентная. Если у генерала всё в порядке. Лежит, лежит на камне замшевый мешочек с кожаным шнурком. И маячок, изготовленный из нержавейки в виде перстня, в мешочке прощупывается. Теперь повернуть верхнюю часть восьмигранного «девайса» на два деления от «нейтрали», чтобы прошёл сигнал «посылка получена», и можно вешать «гайтан» на шею. Потом придумаю, как эту драгоценность носить буду: на цепочке, или, как и положено, на пальце.

Ясное дело, на встречу с девчонками я явился в прекрасном настроении. Штирлиц уже умчался за мотоциклом, оставив Ольгу дожидаться на всё той же лавочке, а Муртазаева увязалась за мной в гараж. Пришлось покороче перецепить Умку, нашего пса уникальной породы — помесь таксы и немецкого овчара. Если это лежащее чудо спрятать за стенкой так, что будут видны голова и передние лапы, то возникнет полнейшая иллюзия того, что там лежит именно овчарка. А уж если он выйдет… В общем, при длинном теле у Умки между землёй и грудью помещается спичечный коробок. Но умный, зараза (за что кличку и получил), и злобный к чужим, когда сидит на цепи.