Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 12 – Александр Горохов

Комментарий «жаль» произносится с таким деланным высокомерием, что меня раздирает смех.

— Я, пока в больнице, решил фантастический роман написать. Про юношу-рыцаря и принцессу.

Эх, придётся мне в пятый или шестой раз переписывать «Сын своего отца»! Или просто распечатать книгу на лазерном принтере? Только, блин, как тогда отмазаться от того что она опечатана «типографским способом»?

— Фантастическую? А причём тогда рыцари и принцессы?

— Ну, понимаешь, там межзвёздный пассажирский лайнер потерпел аварию, люди спаслись, но у них деградировала промышленность, и они скатились к средневековому уровню общества. А рыцарь ещё и немножко колдун…

— Ну, это ты, наверное. А принцесса?

— Если хочешь, могу сделать её похожей на тебя.

Лыбу удержать не получается.

— Вот ещё! — фыркает одноклассница.

И сразу же за этим:

— Дашь почитать?

— Рай, это будет очень нескоро. Я же книжку только-только задумал, а она будет большой, — развожу я пальцы до толщины почти «Войны и мира». — К осени, скорее всего, только примерно четверть смогу написать…

Чего я к ней так прицепился, если воспринимаю её всего лишь как симпатичного ребёнка? Так ведь, блин, и влюбить в себя девочку можно. Вовсе не из-за каких-либо педофильских наклонностей. Мне нужно, чтобы через два года Муртазаева не наделала фатальных ошибок. Даже ценой её разбитого юного сердечка. За счёт молодости сердечные страдания быстро «замаскируются» новыми впечатлениями, новыми увлечениями. И я самоуверенно считаю, что претендентов на новую любовь она будет сравнивать со мной, старым, пенсионного возраста дамским угодником.

В среду всё-таки поехал домой. Чтобы договориться с отцом о пятничной поездке в город. Ему надо предъявить билет «Спортлото» на оплату, а мне — встать на учёт «психа». Ну, и вообще мне с папой надо поговорить о том, как дальше жить будем. По-мужски поговорить. Ему на целый день отпрашиваться с работы, а мне прогуливать уроки. У психиатров ведь тоже за пять минут не обернуться. И это — не считая очередей. Имея на руках «талмуд» моей истории болезни с авторитетнейшими заключениями «светил» из Института Сербского, надеюсь, местные дохтура не станут запирать меня в «дурку» для наблюдения. Тем более, эта самая «дурка» находится вовсе не в Миассе, а аж под Челябинском.

6

— Пап, нам нужно будет переезжать в Атлян.

С «психовскими» делами мы расправились к середине дня. А поскольку время — ни туда, ни сюда, ни ему на работу не успеть вернуться, ни мне на уроки, гуляем по городу. А где самое лучшее место для прогулок? Правильно! Бульварная часть проспекта Автозаводцев. В восемьдесят четвёртом улицу расширят для того, чтобы по ней могли проезжать троллейбусы, чудесные тенистые тополя вырубят, а лавочки вдоль центральной дорожки бульвара снесут. Да, сейчас ещё не лето, смолистые почки на тополях только-только набухают, но сидеть тут всё равно приятно. В том числе — из-за запаха этих самых почек, почти не «разбавляемого» выхлопными газами главной магистрали города. Машин-то в Миассе пока не очень много.

— Это ещё зачем?

Отец с 1940 года жил в Урал-Даче, куда перебралась семья деда после того, как закончился срок заключения, полученный во врем раскулачивания. По сути дела, просто перевалила с северо-западного склона Главного Уральского хребта на юго-восточный. В общем, если не считать службы на флоте и полутора лет жизни в Миассе, всю жизнь прожил в горной тайге. А тут я предлагаю ему бросить нашу красотищу, чтобы перебраться в большой посёлок.