Книга ...штопаем ранения души, страница 55 – Александр Горохов

Но это мелочи. Есть две сферы, развитию которых нужно уделять первоочередное внимание, хотя этого многие не понимают. Связь в армии и вычислительная техника в экономике. Наличие и качество связи определяет боеспособность войск куда сильнее, чем любой вид оружия. А уровень развития вычислительной техники и степень компьютеризации вообще влияет на всё: науку, промышленность, логистику.

И что я вижу, читая материалы Пленума и Сессии? Ни много, ни мало, «опережающее развитие разработки и производства микропроцессорной техники, включая элементную базу отечественной разработки, и программного обеспечения для неё». Аж сплясать лезгинку под крики «Асса!» захотелось.

— В определённых кругах ходят слухи, что в институте Револия Суслова в последнее время стали уделять огромное внимание непрофильному направлению — ЭВМ.

— Почему же непрофильному? — пожал я плечами. — Эффективность систем противоракетной и противовоздушной обороны напрямую зависит от вычислительных возможностей. И не только наземных управляющих комплексов, но и систем управления, установленных на самих ракетах. Бортовая ЭВМ — мозг такой ракеты. Впрочем, не только такой, а любой современной. Я, например, в середине 1983 года запускал в серию первый советский микропроцессорный блок управления баллистических ракет.

— Не рановато ли было для твоего возраста? Сколько тебе на тот момент стукнуло? Двадцать лет?

— Девятнадцать, Павел Анатольевич. Двадцать исполнилось чуть позже. Думаю, что выбор пал именно на меня как раз по причине моей молодости и незашоренности мышления. Хотя, думаю, своё слово сказал и мой друг и одногодка, вундеркинд от электроники, который как раз и занимался настройкой двух самых первых, ещё экспериментальных блоков.

Хорошо помню, как Игорь Бощенко сидел в стеклянном боксе с единственным на весь цех компьютером «Электроника-100» и мучил платы с невероятно «многоногими» плоскими микросхемами, ещё укутанные клубком проводков, напаянных поверх печатных проводников. А потом меня вызвали к начальнику цеха и объявили: первые серийные платы будешь регулировать ты, а Игорёха, если что, подскажет. Хотя нерабочий микропроцессор на блоке с номером 26002 (26 — номер цеха) я выявил совершенно самостоятельно, и долго хранил его в собственной коллекции как память.

— Слишком уж неожиданно заговорили о каком-то грандиозном прорыве. Ваших рук дело?

— Моих, — улыбнулся я.

— Вот и я так подумал, услышав о повышении уровня секретности вокруг того, чем занимается Суслов. Причём, говорят, что лично он практически отошёл от непосредственной тематики института, сосредоточился на делах по своей первой специальности. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Ходят слухи о возможном создании «под него» новой структуры то ли в составе Комитета, то ли даже при ЦК.

Любопытно! От того, при какой организации будет создана структура, и станет ясно, кто стоит за Револием, с кем в будущем мне придётся сотрудничать.

— Меня беспокоит только то, что ты так рискуешь, контактируя и со мной, и с ним.

— Павел Анатольевич, с вами я контактирую совершенно легально. Я уже говорил, что наши контакты залегендированы консультациями по организации «Бессмертного Полка», я, паренёк из провинции, но комсомольский активист и даже член горкома комсомола, теперь встречаюсь с вами только когда совершенно открыто приезжаю в Москву. По линии же Суслова меня «подловить» невозможно: меня в это время в Москве нет, десятки свидетелей подтвердят, что я тогда находился на Урале. Похож на вашего визави? Мало ли на свете похожих людей? Доводилось мне знать моих «двойников». Один, в двухтысячные годы, даже президентом Египта оказался, — засмеялся я, вспомнив «Мурсика», человека по фамилии Мурси.