Книга Рассвет Элларии, страница 70 – Джулия Фокс

Но я видел горькую истину. Вся эта их «дружба», разбитные похлопывания по плечу и громкие тосты за «нашего генерала» держались лишь на подспудном страхе и желании урвать должность повыше.

— Ладно, актрисы — это грязь для портовых кабаков, — Феликс, офицер из выслужившихся дворян Кайрэна, чья верность Элларону измерялась исключительно регулярным жалованьем, смахнул пену с усов и заговорщицки подался вперёд, понижая голос. — Вы лучше скажите, господа, кто-нибудь видел нашу «дикую принцессу» перед её отъездом в Ригель?

Мои пальцы, сжимающие оловянную ручку, инстинктивно замерли. Внутренний холод в груди сделал резкий, предупреждающий вдох.

— О, дочь Верховного Председателя? — Тристан хищно прищурился, откидываясь на спинку стула. — Видел я её на смотре гвардии. Настоящая шёлковая змея. Красива — глаз не оторвать, но гонору... Мать её хотя бы с Советом разговаривает, а эта девка смотрит на всех так, словно мы — навоз под копытами её лошади. Высокомерная, капризная девчонка. Постоянно требует то шёлк, то новые экипажи, служанок строит...

— Да брось ты, Тристан, — Гилберт сально ухмыльнулся, толкнув приятеля локтем. — Такой характер — это как раз самое интересное. Бабы с таким гонором в постели самые горячие. Мой отец говорит, что тот, кто сумеет приручить эту особу, получит прямой доступ к креслу Председателя. Я бы не отказался примерить эту узду на её шею.

Мир вокруг меня мгновенно схлопнулся в одну звенящую точку. Пустота дёрнулась наружу, реагируя на закипевшую ярость, и я едва удержал этот порыв, готовый разнести таверну в щепки. Оловянная кружка в моей руке с сухим, страшным треском смялась, превращаясь в кусок деформированного лома, а эль из неё тёмной лужей вылился на стол.

Смех вокруг оборвался так, словно парням одновременно перерезали глотки. Гилберт, только что рассуждавший об узде, побледнел до синевы. Его челюсть задрожала, а глаза расширились от ужаса. Он уставился на мою руку, над которой медленно поднимался едва заметный чёрный пар потревоженной Пустоты.

— Генерал... Лео... — заикаясь, выдавил Феликс, медленно поднимая ладони и отстраняясь от стола. — Мы... мы просто шутили. Извините. Мы не хотели проявить неуважение к семье Председателя...

Я медленно поднял голову.

— Ещё одно слово, — мой голос прозвучал тихо, но от этого тона по стенам пополз иней. — Ещё один грязный звук в сторону леди Даниэллы из твоей пасти, Гилберт, — и ты вылетишь из гвардии быстрее, чем успеешь протрезветь. Ты меня понял?

Офицер судорожно, часто закивал, не в силах вымолвить ни звука от сковавшего его давления. Весь стол замер, боясь даже дышать.

Я резко поднялся, и чёрный плащ колыхнулся за спиной. Смятая кружка с глухим стуком упала на дерево. Не говоря больше ни слова, я развернулся и быстрыми шагами вышел из таверны, выбив дверь ногой.

Холодный ночной воздух Элларона принял меня в свои объятия, но он не мог остудить тот пожар, что бушевал у меня под рёбрами. Я шёл по пустым улицам города, и с каждым шагом внутри меня разрасталась колоссальная тоска по Даниэлле. Я чувствовал её отсутствие каждой клеточкой своего застывшего тела. Они называли её капризной, высокомерной, ледяной змеёй... Идиоты. Это я превратил её в эту холодную светскую львицу.

Мне до безумия не хватало её настоящей. Той девчонки, которая упрямо вплетала свои золотистые искры в мою рану в лазарете. Её смеха, её тёплых пальцев, её земляничного тарта... Возможно, я разрушил всё ради угрозы, которую так и не смог увидеть.