Книга Хозяйка Фамильяров, страница 61 – Тори Блэквуд

Я осторожно, чтобы не разбудить его, высвободилась из-под крыла. Накинула халат, тот самый, старый, махровый, и прошлёпала на кухню. Чайник приветственно загудел, согревая воду. Я заварила две кружки чая, зелёный с жасмином, как всегда, и села за стол, глядя на серое небо за окном.

В голове крутились мысли. Много мыслей. О вчерашнем. О сегодняшнем. О будущем.

О том, что он сказал о связи крыла. О том, что это «навсегда».

«Навсегда» — это долго. Особенно для дракона. Он прожил две тысячи лет и проживёт ещё столько же. Я простая смертная. Моя жизнь вспышка по сравнению с его вечностью. Он будет помнить меня, когда я состарюсь и умру. Будет ли он жалеть? Будет ли ему больно? Не лучше ли было бы оставить всё как есть, просто партнёрством, просто источником, чтобы потом, когда придёт время, ему было легче меня отпустить?

Я сжала кружку обеими руками. Чай обжигал ладони, но я не замечала.

— Ты думаешь слишком громко.

Я вздрогнула и обернулась. Ксандер стоял в дверях кухни, в человеческой форме, обнажённый, сонный, с примятыми волосами. Его крылья были сложены, хвост обвивал талию, как ремень. Он смотрел на меня и улыбался уголком губ.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — он подошёл и сел напротив. Взял вторую кружку, отпил. — Твои мысли было слышно даже сквозь сон.

— Извини.

— Не извиняйся. Но скажи мне, что тебя тревожит.

Я помолчала. Он ждал. Его янтарные глаза смотрели на меня, внимательно, терпеливо. Так он смотрел всегда, когда я пыталась сформулировать что-то важное.

— Я думала о нас, — сказала я наконец. — О том, что будет дальше.

— И что же будет дальше?

— Ты дракон. Ты живёшь вечно. А я человек. Моя жизнь это песчинка в твоих песочных часах. Через пятьдесят, шестьдесят лет меня не станет. А ты останешься.

Он поставил кружку.

— Это то, что тебя тревожит?

— Да. Я не хочу, чтобы ты страдал. Не хочу, чтобы ты жалел. Может быть, нам стоит... не привязываться так сильно? Оставить всё как есть? Партнёрство, энергия, секс, но без...

— Без любви? — закончил он за меня.

— Да.

Он долго смотрел на меня. Потом протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были тёплыми, всегда тёплыми.

— Мира, — сказал он, — я прожил две тысячи лет. Я видел, как рождаются и умирают империи. Я видел, как мои сородичи уходили один за другим, пока я не остался последним. Я провёл пятьсот лет во сне, и когда проснулся, мир, который я знал, исчез. Друзья, враги, жрицы, короли все, кого я знал, обратились в прах.

Он сделал паузу. Его пальцы чуть сильнее сжали мою ладонь.

— Я знаю, что такое потеря. Я знаю, что такое боль. И я знаю, что предпочёл бы прожить с тобой пятьдесят лет и потерять тебя, чем прожить ещё пятьсот, зная, что я отказался от этих пятидесяти из страха.

У меня защипало в глазах.

— Ты правда так думаешь?

— Правда, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал кончики пальцев. — Драконы не боятся смерти. Мы боимся пустоты. Ты заполнила мою пустоту. Даже если ты уйдёшь через пятьдесят лет, эти пятьдесят лет будут стоить вечности.

Я не нашлась, что ответить. Слёзы, те самые, которые я сдерживала, потекли по щекам. Не от грусти. От облегчения.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я знаю, — он улыбнулся. — Ты говорила вчера. И я говорил тебе то же самое.

— Это не было... моментом страсти? Ты правда так чувствуешь?