Книга Хозяйка Фамильяров, страница 1 – Тори Блэквуд

Пролог: Пробуждение

Тьма пахла пылью и забвением.

Пять веков. Достаточно, чтобы империи рассыпались в прах, языки умерли, а имена богов забылись. Для дракона это был просто сон. Глубокий, магический сон, в который он сам себя загнал, спасаясь от гибели. Но сон закончился. А с пробуждением пришла боль.

Ксандриэль Игнис, Лорд Западного Пика, Повелитель Грозового Ущелья, открыл глаза и не увидел ничего. Тьма осталась тьмой. Он попытался вдохнуть, и легкие обожгло спертым воздухом. Попытался пошевелиться, но тело не слушалось.

Непорядок.

Он напряг волю, ту самую, что когда-то заставляла армии падать ниц, а вулканы извергаться по команде, и послал импульс магии в конечности. Магия отозвалась. Но как-то жидко. Словно от могучего потока, что тек в его жилах, остался тонкий, едва сочащийся ручеек. Этого едва хватило, чтобы разжечь искру света в зрачках.

Янтарное свечение выхватило из мрака каменные стены. Низкий свод пещеры, его усыпальницы, покрывали трещины. Защитные руны, которые он сам начертал перед сном, почти истлели. Сквозь пролом в дальней стене сочился тусклый, неестественный свет. Не солнечный. Не лунный. Что-то искусственное, холодное, чужое.

Ксандер попытался подняться на лапы и впервые осознал масштаб катастрофы.

Он был крошечным.

Не уменьшился на пару метров. Не потерял часть массы. Его тело, некогда способное накрыть крыльями целый замок, съежилось до размеров крупной ящерицы. Сантиметров тридцать от морды до кончика хвоста, не больше. Чешуя, которая когда-то сверкала темным индиго, как грозовое небо, потускнела до серо-сизого. Крылья. Жалкие перепончатые лоскуты. Когти. Царапки, способные разве что муху прихлопнуть.

Он замер. Не от страха, драконы не ведают страха. От ярости. Такой чистой, обжигающей ярости, какой не испытывал даже в последней битве с Архимагом.

— Что я натворил?

Сон должен был сохранить его. Замедлить все процессы, заморозить резерв, дать магии мира восстановиться. Пятьсот лет, расчетный срок. Но что-то пошло не так. Магия не восстановилась. Наоборот, она истончилась до предела. Мир за пределами его усыпальницы, судя по ощущениям, был практически пуст. Жалкие крохи, эхо былого величия.

Ксандер пополз к пролому. Движения были неуклюжими, он то и дело цеплялся крыльями за камни. Унизительно. Невыносимо унизительно для существа, которое когда-то парило в стратосфере.

Пролом вывел его в тоннель. Не природный, рукотворный. Бетонные стены, трубы, ржавая арматура. Где-то вдалеке гудели механизмы, пахло железом, сыростью и еще чем-то химическим. Подземные коммуникации. Люди построили свой муравейник прямо над его усыпальницей, даже не подозревая, что топчутся по спящему божеству.

Люди.

Когда-то они приносили ему дары. Трепетали при одном упоминании его имени. А теперь их цивилизация поглотила его могилу, как плесень поглощает мертвое дерево.

Он полз долго. Тело требовало энергии, магической и обычной. Резерв почти на нуле. Мышцы дрожали от слабости. Крылья волочились по бетону, оставляя на пыльной поверхности две тонкие бороздки. Если бы кто-то из его древних врагов увидел его сейчас, он бы сдох от стыда. Благо, все враги давно мертвы.

Как и друзья.

Эту мысль он отогнал. Не время.

В конце тоннеля обнаружилась решетка, а за ней открытое пространство. Двор. Ночь. Свежий воздух ударил в морду запахами, от которых он почти задохнулся. Гарь. Гниение отходов. Едкая вонь машин, что заменяли людям магию. Но за всей этой дрянью все же чувствовалось небо. Открытое, бескрайнее, его родное небо.