Книга Хозяйка Фамильяров, страница 14 – Тори Блэквуд

И где он медленно умирает.

С каждым днём это становилось всё заметнее. Утром второго дня Ксандер ещё бодро сбросил мои конспекты со стола и прочитал лекцию о том, что я неправильно черчу руны накопления. Утром третьего он уже не смог забраться на стол. Просто сидел на своей коробке, обвив хвостом грелку, и смотрел, как я завариваю чай. Его чешуя потускнела до серо-сизого. Глаза горели уже не янтарным, а бледно-жёлтым, как пламя свечи, в которой заканчивается воск.

Я делала вид, что всё в порядке. Готовилась к пересдаче. Ходила в Академию. Отвечала на расспросы Элли, которая заподозрила неладное, потому что я стала слишком рассеянной. Но мысли всё время возвращались к одному и тому же.

Неделя. Может, две.

А я всё ещё ничего не сделала.

В тот вечер, когда мы говорили о «начале», я струсила. Довела себя до какого-то подобия возбуждения под его руководством, а потом испугалась. Сказала, что устала. Что голова болит. Что завтра.

Завтра превратилось в послезавтра. Послезавтра в «давай подождём выходных».

А теперь был вечер четверга. Ксандер лежал в своей коробке, свернувшись клубком, и почти не шевелился. Я сидела за столом, делая вид, что читаю учебник, но на самом деле просто смотрела на него.

Он умирал. По-настоящему.

И это была моя вина.

— Ксандер? — тихо позвала я.

Он не ответил. Только кончик хвоста слабо дрогнул.

Я встала и подошла к коробке. Присела рядом на корточки. Его глаза были закрыты. Чешуя на боках потрескалась от сухости. Бинт на лапке размотался, и я увидела, что рана под ним почти не зажила, края всё ещё воспалённые, розовые.

— Ксандер, — позвала я громче.

Он открыл глаза. Медленно. С трудом. Жёлтый свет в них был едва различим.

— Я здесь, — прошелестело в моей голове. Голос звучал далеко, как сквозь толщу воды. —Пока ещё здесь.

— Ты... тебе хуже.

— Очевидно.

Даже мысленная усмешка далась ему с трудом.

— Резерв на исходе. Я же говорил.

— Почему ты молчал? — мой голос дрогнул. — Ты же видел, что я... что я тяну. Почему ты не давил? Не требовал? Ты же умираешь!

Он прикрыл глаза. Тишина длилась так долго, что я испугалась, не потерял ли он сознание.

— Потому что это должно быть твоим решением, — наконец произнёс он. —Если бы я давил, требовал, манипулировал, я был бы не лучше тех, кто использовал моих жриц против их воли. Я не хочу быть таким, Мира.

— Но ты умрёшь!

— Возможно.

Он снова открыл глаза.

— Но это будет моя смерть. Не твоя вина. Ты ничего мне не должна. Ты спасла меня от воронов, дала кров и заботу. Этого уже больше, чем я мог ожидать от незнакомки в чужом мире.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то ломается. Стена, которую я выстроила вокруг себя за годы, из страха, из неуверенности, из глупой убеждённости, что я «деревянная», «неправильная», «фригидная», эта стена дала трещину.

Он умирал. Древний, гордый, невыносимый дракон, который за три дня ни разу не повысил на меня голос и не попрекнул тем, что я не выполняю «договор». Он лежал в коробке с грелкой и готовился умереть, потому что не хотел мной манипулировать.

— Сегодня, — сказала я.

Он поднял голову.

— Что?

— Сегодня. Мы сделаем это сегодня. Я готова.

Он долго смотрел на меня. Его глаза чуть потеплели, или мне показалось.

— Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но я не хочу, чтобы ты умер.