Книга Невеста лисьего клана, страница 142 – Мира Аллен

— Рабочий.

— Нет. Рабочий план предполагает, что человек после него работает.

Несмотря на происходящее, уголок его губ дрогнул.

Айко шагнула ближе.

— Я всё ещё злюсь.

— Знаю.

— Всё ещё не простила.

— Знаю.

— И не собираюсь принимать вашу боль, чтобы доказать любовь или доверие.

— Я не прошу.

— Но я готова принять половину, потому что это единственный способ не дать вам снова решать одному.

Рэн смотрел на неё долго.

— Это очень человеческая причина.

— Другой нет.

— Есть страх.

— Есть.

— Сомнение.

— Тоже.

— Тогда обряд может не сработать.

— Добровольность не означает отсутствие страха. Она означает, что мы всё равно выбираем.

Аяно закрыла глаза.

— Именно это сказал Каору.

Рэн поднял руку. Не касаясь. Ждал. Как у Восточных ворот.

Айко сама вложила ладонь в его пальцы. Красная нить вспыхнула.

Хана подошла ближе к границе чёрной воды.

— Айко.

Дочь обернулась.

Мама плакала, но стояла прямо.

— Я не могу разрешить.

— Знаю.

— И не могу остановить.

— Знаю.

— Вернись.

— Обещала.

Хана кивнула.

Харуто посмотрел на Аяно.

— А я?

Она коснулась его лица.

— Тебе нужно отпустить Саюри.

— Не могу.

— Тогда останешься дверью.

Он закрыл глаза. Айко услышала последнюю мысль, которую он скрывал даже от себя:

«Я не помню её настоящего голоса».

Столетие чужих голосов стёрло память.

Харуто разжал пальцы.

— Прости.

Аяно отступила от него внутрь прохода.

— Она давно простила.

Серебряные искры исчезли из его глаз.

Он упал на колени в чёрную воду.

Аяно повернулась к Айко и Рэну.

— Встаньте по обе стороны границы.

Рэн шагнул к арке, но Айко удержала его.

— Вместе.

Они подошли одновременно. Одна нога в человеческом мире. Другая — в чёрной воде Нижнего двора. Красная нить натянулась между их руками.

— Говорите только правду, — сказала Аяно. — Любая скрытая мысль станет трещиной.

Айко нервно выдохнула.

— Очень подходящий обряд для нас.

— Я понял, — сказал Рэн.

— Что?

— Совет выбрал его специально.

— Не смешно.

— Я не шутил.

Аяно подняла руки.

Безымянное существо за ней расправилось, закрывая всю арку.

— Назовите, что принимаете.

Рэн посмотрел на Айко.

— Я принимаю половину твоей боли. Не потому, что считаю тебя слабой. Не потому, что обязан защищать. Потому что ты позволила идти рядом.

Красная нить поднялась выше, обвивая его руку. Айко почувствовала его страх. Острый, почти невыносимый. Он боялся не смерти. Боялся снова лишить её выбора.

— Я принимаю половину вашей боли, — сказала она. — Не как долг. Не как прощение. И не потому, что вы должны что-то получить взамен. Я принимаю её, потому что не хочу, чтобы вы снова стояли один против всего мира.

Нить обвила её руку. Аяно опустила ладони. Все замки открылись.

Айко закричала.

Мир исчез. Имена ударили тысячами голосов. Мысли живых и мёртвых смешались. Она увидела двери, ведущие в чужие сны, услышала страхи людей на всей улице, почувствовала тоску потерянных форм, гнев Совета, любовь Харуто, боль Аяно, надежду матери. И Рэна. Всю его боль.

Детство среди масок. Отец, который никогда не называл его сыном, только наследником. Мэйра, стоящая рядом на церемониях, такая же послушная и одинокая. Первый отказ. Храм. Рана. Человеческая девушка, которая не ушла, хотя ей приказали.

Айко увидела себя его глазами. Мокрые волосы. Сердитое лицо. Кисть в руке. Упрямство. Смех у шкафа. Открытая ладонь у ворот. И страх Рэна в тот момент, когда он понял, что она стала важнее безопасного решения.