Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 60 – Дина Нежина, Анна Пфари

— Чёртова ведьма, — выдыхает у меня за спиной Анри. — Не смогла удержаться.

У меня перехватывает горло, но я улыбаюсь. Я знаю, что это её дар. Не ловушка, не каприз, а именно подарок: прощание, благословение и признание того, что круг замкнулся и больше не требует крови.

Николь замирает и смотрит на себя, как будто боится пошевелиться и разрушить колдовство. Адам делает шаг и бережно берёт её руку. На миг мне кажется, что у него в глазах слёзы. И я больше тоже не могу сдерживаться, развожу сырость. Старею, наверное. Но всё правильно. Всё ровно так, как нужно.

Церемония проходит, как и должно: клятвы — простые и честные, взгляды — прямые, без игры. Я слышу, как Адам говорит «буду рядом», и вспоминаю, как когда-то он не умел говорить «прости». Помню, как рычал из темноты, как прятался в башне, как пах мокрой шерстью и страхом. И вот теперь — рядом с моей дочерью — стоит мужчина, который научился всему. Не потому что его научили, а потому что захотел сам. И я чувствую, что горжусь им, несмотря на всю нашу историю, на колкости Анри, на шрамы в памяти.

Пир начинается сразу после благословения. Зал вспыхивает огнями, музыка тянет людей танцевать, бокалы звенят. Я сижу рядом с Анри во главе стола и наблюдаю, как мир складывается из мелочей: как Люмьер шепчет что-то Миссис Инкерим, и та смеётся, прикрыв рот; как Чип, уже давно не чашка, а долговязый подросток, гордо несёт блюда; как наши сыновья — Люк и Поль — через стол обмениваются секретными знаками, уверенные, что я ничего не замечаю. Замечаю, конечно, но делаю вид, что нет.

— Смотри, — толкаю Анри локтем, — как Адам держит нож. Всё-таки научился. — Да, — с видом знатока соглашается муж, — а стул двигает всё равно как бочку. Видела? — и тут же, чтобы не ругаться в такой день, наливает мне лимонаду. — Но ладно. Пускай. Если будет плохо себя вести — я ему напомню, что я когда-то капитаном был. И графом теперь тоже.

— Ох, граф, граф, — смеюсь я, — манеры у тебя всё равно те же. Простолюдин ты мой любимый.

Он смотрит на меня теплее тёплого, тянется и целует в висок. — И ты моя.

Мы танцуем. Я кладу голову ему на плечо и позволяю себе немного забыться: пусть ноги сами знают рисунок, пусть в уши льётся музыка, пусть в груди стучит слишком часто. Время расправляется, как парус, и несёт нас по комнате. Мимо пролетает Николь — в белом, в свете свечей, смеётся так, как я не слышала её смеяться с пяти лет. Рядом Адам — наконец-то не скованный, совсем молодой и серьёзный одновременно, он не отрывает от неё глаз. Я ловлю его взгляд — он кивает мне. И этого кивка достаточно.

К полуночи мы ускользаем во двор. Свежее ночное воздух пахнет розами и сладковатыми остатками вина. Гости ещё пляшут, музыка не стихает, но здесь, под звёздами, тише. Анри обнимает меня за плечи, и я вдруг остро чувствую, сколько всего было «до». Сколько страхов, глупостей, отчаяния. И сколько — «после». Мне кажется, я проживаю новую жизнь, хотя старую никто не забрал: она просто стала фундаментом.

И тут над замком вспыхивает первый свет. Тонкая золотая стрелка уходит в небо, распадается на россыпь искр. За ней — ещё одна, и ещё, и сине-зелёные, и белые, и такие, что гремят животом, отзываясь эхом в стенах. Фейерверк взмывает всё выше, расцветает огромными шарами и падает дождём. Люди внизу ахают и аплодируют, кто-то кричит «ура», кто-то крестится, кто-то смеётся до слёз.