Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 56 – Дина Нежина, Анна Пфари

Очень легко остановилась экспансия за жильем одиноких и беззащитных — граф Анри де Гастон издал указ о неприкосновенности единственного жилья, а потом серию указов о смене мелких управленцев, старост, мэров… В итоге накрыли всю шайку-лейку.

Морис остался в своем доме, жив и здоров, а потом очень удачно встретил довольно молодую вдову Анетту, с которой и живет по сей день. Премилая женщина, надо сказать, очень добрая и пошла за него еще до того, как стало ясно, кто его зять.

Детей у них нет, кроме сына Анетт от первого брака, но парню уже шестнадцать и он работает помощником кузнеца, да в его семье и живет — так удобнее. Общаемся мы часто, с внучкой они периодически нянчатся, а скоро и с внуком, видимо, будут.

Сейчас Адам учится в Королевской Академии. За эти пять лет он не просто не изменился, но как будто стал младше на вид. Мы шутим, что Волшебница решила не просто вернуть ему потерянные годы, но подкинуть еще, омолодив его на десяток. Будто та самая история про взросление наоборот с красавчиком Брэдом. Ну а что нам еще думать, если Король и Королева внезапно стали искренне считать, что их сыночку тринадцать лет? При этом жил он один в замке. Выглядел он изначально лет на двадцать, когда чары спали, но в последний раз, когда мы его видели (а было это полгода назад, когда он приезжал в замок в импровизированный отпуск) он выглядел на шестнадцать. Рослые и совсем не прыщавые, но шестнадцать. Хотя, чему тут удивляться? Ну помолодел немного, на фоне чудесных превращений обитателей замка в мебель и обратно — вообще всё нормально, никаких странностей.

Вечером, когда праздник стихает, мы возвращаемся в свои комнаты в замке. Я, как всегда, в своём королевстве капризов: то смеюсь, то неожиданно начинаю плакать над тем, что чай остыл, потом требую, чтобы Анри срочно поцеловал меня, принёс свежих персиков и… принес погладить петуха, который живёт у нас во дворе. Анри выполняет всё без единого слова, с тем самым выражением лица, в котором есть и терпение, и любовь, и капля обреченного веселья.

Я сижу в кресле, ем персик и чувствую, как малыш внутри пинается. Николь прижимается ко мне с книжкой, а Анри, вернувшись с петухом под мышкой, шутит, что теперь он официально одомашненный граф. Мы смеёмся так, что у меня снова наворачиваются слёзы.

Где-то в тени, за окном, стоит Волшебница. Она смотрит на нас и улыбается — тихо, одобрительно. Потом взмахивает палочкой, и наш будущий дом, который слишком далеко для того, чтобы мы могли его видеть, окутывает мягкое золотое сияние. Но чему тут удивляться, для магии границ нет.

А мы, ничего этого не видя и не зная, наслаждаемся временем, которое проводим вместе. И я вдруг понимаю, что всё — всё, через что мы прошли, все страхи, все бури, — привело к этому моменту. К моему дому. К моей семье. К моему счастью.

Мне, выходит, нужно было умереть, чтобы обрести настоящую жизнь.

Что ж, я не задумываясь, сделала бы это еще раз.

Я сижу в увитой виноградной лозой беседке и допиваю свой утренний чай. Листья над головой отбрасывают лёгкую тень, сквозь которую пробиваются солнечные лучи, и чай в фарфоровой чашке кажется золотым. В саду пахнет свежескошенной травой и розами — Анри вчера сам занялся кустами, отогнав садовников, потому что «никто не умеет так ухаживать за шипами, как военный». Я улыбалась, глядя, как он с серьёзным видом подрезает побеги, словно командует целой ротой солдат.