Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 43 – Дина Нежина, Анна Пфари

Я всё никак не могу успокоиться. Слишком странно, что тогда люди из города смогли пробраться в замок. Неужели ворота — заколдованные ворота, которые столько лет никого не впускали, — вдруг решили ослушаться? Эта мысль не даёт мне покоя. Вечером я поднимаю её вслух, и Адам, нахмурившись, соглашается:

— Надо разобраться. Если они играют с нами, я этого так не оставлю.

Мы идём вместе по коридорам, и шаги отдаются гулом в тишине. Чем ближе к воротам, тем сильнее во мне тревога. Замок жил все эти годы по своим непостижимым законам, и я давно привыкла к его капризам, но теперь эти капризы стали опасны. Я чувствую, как холодно сжимается сердце: если стены перестанут нас защищать, мы останемся беззащитны.

У ворот тянет сквозняком. Огромные створки недвижно стоят в проёме, будто и не они сами решали тогда впустить чужаков. Я касаюсь ладонью холодного дерева и шепчу:

— Почему? Зачем вы это сделали?

И словно в ответ створки едва слышно скрипят. Замок не говорит словами, но я ощущаю его настроение: каприз, упрямство, как будто ребёнок, решивший испытать взрослых на прочность.

Адам выходит вперёд. Его голос звучит гулко и властно:

— Я предупреждаю вас, — он смотрит прямо на ворота, как на живое существо. — Ещё один такой номер — и я разнесу вас к чёртовой бабушке. Я не позволю, чтобы из-за вашей прихоти кто-то из нас погиб.

Дерево дрожит, скрипит, створки будто вжимают себя в камень, словно оправдываются или извиняются. Я впервые вижу, что замок боится его — по-настоящему боится.

— Вот и хорошо, — резко заключает Адам. — Отныне вы слушаетесь меня. Без исключений.

И с той минуты ворота меняются. Больше они не ослушиваются. Никого лишнего внутрь не впускают. А когда приближается Анри, створки будто сами распахиваются навстречу, беспрекословно, без задержки, как признавая в нём того, кому можно доверять.

Я смотрю на это и чувствую одновременно облегчение и удивление. Замок признаёт его — Анри де Гастона, простого капитана стражи, а теперь нашего союзника. Почему? Быть может, потому что он нужен мне. Или потому что сам дом уже понимает: без него нам не справиться.

Когда Анри видит повязку на моей ноге, он сразу мрачнеет.

— Что произошло? — спрашивает, не заходя, а буквально влетая в кухню.

Я молча указываю на стул, подаю ему воды, и рассказываю. Всё. Не утаивая. Как они пришли, что говорили, как толкнули и пытались увести. Как появился он.

Анри слушает внимательно. Не перебивает, потом встает и подходит к двери.

— Я должен его увидеть, — говорит он.

— Это не игрушка, не экспонат, — парирую я жёстче, чем хотела.

— Я это понимаю, — тихо говорит он. — Просто... если я его увижу, я смогу думать как быть дальше. Я не могу защитить то, чего не понимаю.

Я колеблюсь, но потом киваю.

— Адам, иди сюда, — зову я.

Он появляется медленно, в проёме. Прежде он бы ворвался, рыча, наверное, но сейчас просто стоит, демонстрируя себя. Мощный, высокий и в теории опасный.

Анри не хватает за меч, не делает ни одного резкого движения. Просто смотрит на него долго, без осуждения или удивления. Рассматривает нашу данность, так сказать. А потом кивает.

— Он человек, — говорит он. — Но я понимаю, почему нападающие испугались.

Адам смотрит на него в ответ оценивающе. Потом рычит, но не угрожающе, а просто будто проверяя, услышат ли его.