Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 20 – Дина Нежина, Анна Пфари

Он поднимает глаза. Не рычит. Не встаёт. Просто смотрит. — Ты зачем за мной следишь? — спрашиваю. Молчит. — Ага, в окно просто пялился, ничего не знаю, да? Мило.

Он все еще молчит, только хмурится. Я делаю шаг ближе. — Я не против трудных людей, если что. У меня в реальности таких полно было. Но ты сейчас даже не человек. Ты — нечто. Нечто в шкуре чудовища, такого лохматого и клыкастого. Только какого-то уж больно меланхоличного. И мне, черт побери, надо знать — что с тобой делать?

Он дёргается, но всё ещё молчит.

— Слушай, я тут вообще-то пытаюсь. Я убираю здесь, спасаю тебя от падений, от капризов замка, даже гостей встречаю, чтоб на тебя тут с вилами селяне не пошли. Потому что ты меня как бы похитил и держишь пленницей. А и им, такая, говорю, что просто работаю тут и всё у меня нормально. При этом ворота вообще не открывались! И ты даже не соизволил помочь спасти твою задницу лохматую! Я с ними сама справилась. И в итоге что? В итоге и это плохо, и теперь ты сидишь тут, как обиженка.

Он чуть поднимает бровь. Или то был рог. Трудно сказать.

— Ты вообще видел себя? — продолжаю. — У тебя ноль навыков коммуникации, ты агрессивный, незрелый, истеричка, всё прячешься, как дитя малое и ничего не объясняешь! А я, значит, волшебницу тут видела, знаешь такую? Так вот она сказала, что мне в тебя влюбиться надо, чтобы самой не стать мебелью и расколдовать других. И тебя заодно. И как, скажи на милость, как, блин, я должна в тебя влюбиться, идиот?!

Он встаёт. Медленно. И становится выше. Гораздо выше. Смотрит на меня сверху вниз, как будто раздумывает: рычать, уходить или говорить, наконец. Решать чего-нибудь.

Тишина между нами становится гулкой. Даже замок затихает.

А я стою. С руками в боки и нормальной, классической злостью. Ну а что, с бандитами, значит, договаривалась, бизнесы вела, с бюрократическими бабками в разных инстанциях воевала, а тут не справлюсь? Ха-ха. Бэлла Марковна Яффе, по мужу Яхновская, и не с такими справлялась.

Так что я жду, что скажет это великовозрастное шерстяное дитя.

Надо его вытаскивать из этой скорлупы и что-то решать. Нет, ну всякое может быть. Может он просто много лет в таком облике, потому и начал с ума сходить, в детство скатываться. Отсутствие надежды, оно всякие страшные вещи творит даже с сильными людьми.

Вдруг там под маской истерички все-таки скрывается нормальный мужик?

Ну… нет, кажется, не скрывается.

Я стою в проёме, руки в боки. Он — сгорбившийся, лохматый, с косматой гривой стоит напротив с таким видом, будто его наказали. И, если честно, именно это мне прямо хочется сделать. Надавать по заднице ремнем.

— Ты меня искала? — бубнит он, не поднимая головы.

— Нет, я в прятки с мебелью играла, — закатываю глаза я. — С утюгом, между прочим, выиграла. А ты где шлялся, Чудо ты в перьях?

Он фыркает. Реально фыркает, как огромный капризный кот.

— Никто меня не понимает.

О, супер. Вадик иногда так говорил и я, вся такая милая и добрая, подходила к нему, обнимала, рассказывала, что он гениальный и чудесный, просто люди такие нынче. Черствые. А мы на ужин сходим, купим ему новое… что-нибудь и всё наладится.

Бррр, как противно вспоминать. И тут вот, пожалуйста, повторение истории, только этого чудище я знать не знаю.