Книга Замуж за дракона. Случайная жена повелителя, страница 31 – Дина Нежина

— Как он? — слышу, как тонко и напряженно звенит мой вопрос. Как будто я боюсь ответа.

Лекарь жмет плечами, не готовый раскрывать не свои секреты:

— Он будет жить, госпожа — произносит он наконец. — Но ранение серьезное. Чужая магия…

Я сглатываю.

Каэлгард открывает глаза и смотрит на лекаря так, будто хочет приказать замолчать. Но сил на приказ не хватает. Он переводит взгляд на меня, и я вижу в его глазах раздражение, смешанное с упрямой попыткой остаться тем, кем он привык быть.

— Я в порядке, — говорит он глухо.

— В порядке люди не теряют столько крови, — отвечаю я, и прикусываю язык, понимая, что сказала это вслух.

Лекарь хмыкает, будто ему нравится мой тон, но он тут же снова становится серьёзным. Достаёт пузырёк и подносит к губам Каэлгарда.

— Выпейте.

Каэлгард смотрит на пузырёк, как на оскорбление. Потом всё же принимает. Пьёт. Морщится.

— Горько, — неожиданно произносит он.

И это настолько… по-человечески, что у меня в груди вдруг что-то теплеет. Обычный мужчина. Только очень-очень сильный.

И раненый.

Каэлгард устало прикрывает глаза.

И через какое-то время его дыхание становится ровнее. Лекарь заканчивает повязку, проверяет пульс, кивает сам себе.

— Теперь покой, — говорит он. — И тепло. Никого лишнего. Он должен спать.

Слуги тут же начинают собираться, шептаться. Одна из женщин подходит ко мне.

— Госпожа, вам приготовлены ваши новые покои. Вам лучше отдохнуть.

Я смотрю на Каэлгарда. Он лежит неподвижно, но я отчего-то знаю, что он ещё не до конца уснул.

— Иди, — произносит он, не открывая глаз.

Я делаю шаг к двери и … останавливаюсь. Внутри поднимается знакомое чувство: вот сейчас я повернусь, уйду, и мир снова станет пустым. Тишина снова станет холодной. И я снова буду одна.

Я смотрю на его лицо и понимаю: мне страшно. Страшно не потому, что он рядом. Страшно потому, что я могу потерять его, вот так просто, не успев понять даже, кто он для меня.

— Я пока побуду тут и уйду позже, — говорю я.

Слуги переглядываются. Лекарь смотрит на меня внимательно, будто оценивает не мою смелость, а моё упрямство. Потом кивает и тихо выводит всех. Дверь закрывается мягко.

Мы остаёмся одни.

В ушах ещё несколько мгновений звучит звук закрывающейся двери, словно на повторе. Мозг никак не хочет верить в то, что мы наедине в его комнате, и в полной тишине.

Впервые.

Мир словно сжимается до размеров комнаты, до огня в камине, до дыхания Каэлгарда, которое я чувствую, почти так же отчетливо как и слышу. Словно оно у нас одно на двоих с ним.

Я стою несколько мгновений неподвижно, боясь пошевелиться. Будто любое движение может нарушить хрупкое равновесие, в котором он мы оказались. Новую действительность, в которой мне почему-то важно, что он жив и дышит.

Не знаю, сколько проходит времени, совсем не ощущаю как проходят минуты.

Потом подхожу ближе. Медленно, осторожно, словно он может исчезнуть, если я сделаю шаг слишком резко. Сажусь на край кровати, не касаясь его. Просто рядом.

Смотрю, как поднимается и опускается его грудь. Неравномерно. Иногда дыхание замирает на секунду дольше, чем должно — и тогда внутри меня всё обрывается, холодной иглой прошивает сердце. Я ловлю себя на том, что считаю: вдох… выдох… ещё один. Как когда-то считала дыхание больных, лежащих под капельницами. Как будто от моего счёта зависит, продолжит ли он дышать дальше.