Книга Целительница для бывшего мужа-дракона, страница 78 – Рия Адри

Голос у меня дрогнул.

Арвен не двигался.

Я читала дальше.

Я не успела уничтожить записи о ритуале. Часть спрятана у Саан, часть — у судьи, часть — в моём зеркале. Если Дорена дошла до перстня, значит, я ошиблась в человеке, которого оставила рядом с домом. Исправь мою ошибку. И свою, если успеешь.

Письмо заканчивалось короткой строкой:

Истинная пара — не право. Это просьба судьбы, на которую женщина может ответить отказом.

В зале стало очень тихо.

Арвен закрыл глаза.

Я сложила письмо осторожно, как складывают вещь умершей женщины, которая сказала правду позже, чем нужно, но всё же сказала.

— Ваша мать знала, — произнесла я.

— Да.

— И предупреждала вас не держать истинную силой.

— Да.

— Вы послушаете её?

Он открыл глаза. Слепые, серебряные, усталые.

— Да.

Я хотела поверить.

И боялась.

Потому что самые опасные клетки делают не из злости. Иногда их строят из любви, страха и желания защитить.

За дверями алтарного зала раздался новый звук.

Не удар.

Голос Малхара, усиленный магией:

— Лина. Я даю тебе срок до заката. Выйди добровольно, и я открою путь к твоему миру. Останешься в доме Рейс — твоё тело там умрёт, а мать простится с пустой оболочкой.

Я сжала письмо Илены.

Арвен поднялся, несмотря на боль.

— Я убью его.

— Нет, — сказала я.

— Он угрожает твоей матери.

— Именно поэтому вы его не убьёте.

Я смотрела на закрытые двери.

И впервые ясно понимала: первая часть моей новой жизни закончилась. Дальше я уже не могла прятаться ни за чужим именем, ни за лечебницей, ни за замком.

Мне нужно было выбрать путь.

Но до заката я должна была выжить.

До заката оставалось меньше десяти часов.

В замке Рейс наступило странное перемирие. Снаружи Малхар держал Совет у ворот и не мог войти из-за закрытого родового пламени. Внутри Арвен удерживал дом, но не мог выйти, потому что любой открытый ход дал бы магам крови возможность ударить по метке. Между ними была я — женщина в чужом теле, с ядом в метке, душой прежней хозяйки в кристалле и обещанием дороги домой, которое могло быть правдой.

Меня уложили в лекарском крыле.

Я хотела возразить, но ноги подвели уже на лестнице. Мара и Самуил довели меня до кровати. Платье пришлось разрезать у рукава: метка стала тёмно-серой вокруг запястья, там, где я взяла яд из сердца Арвена. Серебряные ветви потускнели. Под кожей сидел узел холода, маленький, плотный, злой.

Самуил мазал руку густой чёрной мазью.

— Будет щипать.

— Уже.

— Тогда будет сильнее.

Он не обманул.

Я сжала зубы и отвернулась к окну. За стеклом виднелась часть внутреннего двора. Люди Рейс строили баррикады, слуги таскали воду, гвардейцы проверяли печати. Замок готовился к осаде. Из-за меня. Из-за Арвена. Из-за преступления, начавшегося задолго до моего появления.

— Яд можно снять? — спросила я.

— Можно. Не сейчас. Нужен чистый огонь истинной связи или обратный узел Малхара.

— То есть опять он.

— Да.

— У вас тут всё ведёт к верховному судье?

— В хороших историях зло не расползается так удобно. В жизни нитки часто сходятся к одному человеку с большой печатью.

Мара сидела у изножья кровати и чистила мой испорченный рукав маленьким ножом. Лицо у неё было сосредоточенное, губы плотно сжаты. После всего, что случилось, она держалась делами. Как и я. Делами проще. Дело не спрашивает, хочешь ли ты плакать.