Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 1, страница 122 – Эльза Скарлетт

— Обещал? – фыркнул Аранэль презрительно, тоном выражая все отвращение к обоим. Но махнув рукой, ушёл к своей партнёрше по танцу.

Эллирия довольно и многообещающе посмотрела на Элдрина.

— Рада вас видеть, лорды и леди, - присела она перед нами в довольно комичном, реверансе, если учитывать брючный костюм. Но сама ничуть не смущаясь этим. – У нас с Фариэлем сегодня репетиция выступления в малом танцевальном зале, - призналась она. - Идём, милый, со мной, - проворковала вампирша своим певучим голосом Элдрину. – Тут тебе всё равно делать нечего…

Эллирия гордо прошествовала в другую часть зала, сопровождаемая удивлёнными взглядами. Фариэль присоединился к ней на полпути, а Элдрин, поняв, что Корин сегодня тоже присутствует, и ему вроде как действительно делать здесь нечего, поспешил следом.

— Очешуеть! – тихо выдохнул Стомиан. – Впервые вижу, чтоб Элдрин вёл себя подобным образом. Крепко она его «зацепила».

— Ага, как дворняжка, которой кольцо кровянки показали, – кивнул Тирел.

Как только певцы ушли, хореограф-эльф взял нас в оборот и гонял больше, чем было отведено времени. Я же проклинала про себя и бал, которого не хотела, и необходимость находиться тут, раз за разом повторяя одни и те же движения, вместо того, чтобы заниматься более полезными вещами. В итоге даже Корин решил, что с него хватит. Поэтому категорично заявил, что время вышло, и нам пора собираться в театр. Мы ушли самыми первыми, не дожидаясь завершения репетиции.

Тенебрей сразу повёл меня к выходу из академии, где уже ждала карета. Доставили меня к леди Миарани, которая побывала днём в моём столичном имении и успела выбрать для меня платье на вечер. Пока меня причёсывали и одевали служанки, а маркиза зорко следила за процессом, мне дали возможность быстро перекусить, что слегка сгладило моё недовольство от необходимости терпеть процедуры красоты. Всё же есть мне после танцев хотелось больше, чем делать макияж, причёску и маникюр.

[1] Грандидьерит - редкий драгоценный минерал зелено-голубого цвета.

Самый знаменитый театр королевства прилегал к скверу Символизма и назывался «Одеон». Здание было огромным, занимало целый квартал, и состояло из нескольких строений, соединенных между собой и имеющих свои выходы на прилегающие улицы. По фасаду в стиле ренессанс я поняла, что именно в нем и был устроен вернисаж, который мы посещали. Однако мы были в боковой части пантеона искусств. Сейчас же карета остановилась у центрального и самого торжественного подъезда.

О королевском театре я знала из книг. Его строительство затянулось на много эпох, и более метафоричного здания нигде нельзя было встретить. Каждая деталь отделки и интерьера что-то означала и символизировала.

Помпезное здание из бело-жёлтого камня сейчас было подсвечено. Пять арочных проемов с огромными колоннами образовывали на первом этаже вход на центральную лестницу, на втором – балкон. На крыше второго яруса над каждой аркой стояли скульптуры персонажей самой знаменитой оперы мира «Вторжение». Застывшие в характерных для них позах, персонажи легко угадывались. И даже я, не большой любитель искусства, и всего лишь однажды побывавшая на спектакле, быстро поняла, кто есть кто.

Каменные фрески между этажами демонстрировали великих художественных деятелей. А по краям крыши на постаментах застыли два всадника на пегасах – братья-боги, покровительствующие искусству. Два близнеца, чьи имена переводились на общий язык как «Вдохновляющий» и «Творящий». Один держал вечно горящий зажженный факел, а второй – сияющее перо и лютню. Посередине, между ними, на фронтоне была высечена надпись на древнем языке: «Обнажись – созидая, и оденься – вкушая». Надпись была глубокомысленной, и в свое время мой учитель истории заставил меня написать не одно эссе о его значении. Поэтому я знала, что фраза подразумевала, что творец искусства, создавая свои произведения, должен обнажать даже самые сокровенные мысли и чувства, и открыться полностью для зрителя. А тот, кто наслаждается этим искусством, приобретал нечто, что было гораздо ценнее одежд.