Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 401 – Эльза Скарлетт

Как только лорд Эштон узнал о приезде сестры и матери в замок Сола, он немедленно прибыл домой, хотя за все три года своей учёбы наведывался лишь раз… По прибытии, он увидел последствия гнева своего отца на лице родительницы… Он очень тогда рассердился. Впервые он вступил в противостояние с Сорелем-старшим, заступаясь за мать.

Мы все молчали, ожидая продолжения, увлечённые трагичностью рассказа о семье фельдмаршала Сореля. Лорд Сальваторе обвёл нас взглядом и, удовлетворившись произведённым ужасающим эффектом, продолжил:

— Лорд его тогда почти до смерти избил и искалечил своей некромантской магией. А после в темницу бросил, где он три дня пролежал без помощи, еды и чистой воды. И скажу я вам, темницы замка Сола в то время были не самым приятным местом. Порой от узников графа к утру оставался лишь скелет. Сумрачные крысы сжирали тела всего за одну ночь. От их стаи, как вы понимаете, и магу порой трудно отбиться. Когда гвардейцы бросили молодого лорда Эштона в камеру, на нем не осталось живого места. Он знатно разозлил отца, который не знал пощады.

Рассказ особенно тронул Лею. Её подбородок едва заметно дрожал, а в глазах стояли непролитые слёзы.

— Выжил? – спросила она, будто загипнотизированная и нетерпеливо ожидая продолжения.

— Выжил? – спросила она, будто загипнотизированная, нетерпеливо ожидая продолжения.

На секунду в артефакторской воцарилось молчание, которое в следующий момент взорвалось диким ржанием трёх артефакторов, сотрясшим стены мастерской. Наг даже упал на стол, стуча кулаком о столешницу в приступе безудержного хохота.

Я тоже не смог не улыбнуться и не пошутить. Встретившись с раздосадованными глазами любимой, я ответил совершенно серьёзно:

— Как специалист по нежити, могу сказать: не зомби и не лич… Он всё ещё жив и невредим.

Следующий приступ хохота мы пережидали несколько долгих минут. Лея на мою шутку не обиделась и даже робко улыбнулась, покраснев из-за своей эмоциональной и чувственной глупости.

— Вот что сострадание и жалость с женщинами делают… - отсмеявшись и успокоившись, заметил эльф. – Они глупеют нещадно! Даже самые умные из них…

— Одно хорошо, - продолжил успокоившийся маг. - У лорда Эштона было крепкое здоровье, закалённое деревенской жизнью. Да магия была неслабая уже тогда… После этого он сбежал обратно в академию. А по весне в замке произошло несчастье… — маг печально вздохнул и закончил: — Леди Хейзел покончила с собой… Она выпила сильнодействующий яд. Такой, что ни один лекарь и зельевар не смогли нейтрализовать.

Когда после веселья говорят о таком, всегда наступает неловкий момент. Артефакторы сокрушённо умолкли, и каждому из нас стало жаль мать фельдмаршала Сореля.

— Н-да… - вздохнул наг, и налил в стаканы. – Выпьем за мать герцога Сореля. Пусть переродится она и станет счастлива в новой жизни.

— Да переродится она счастливой! - поддержали остальные.

Лорд Фаббри подпёр голову рукой и пустился в дальнейшие воспоминания.

— Лорд Сорель-старший приказал вашему дяде, принцесса, не сообщать об этом. Он узнал обо всём произошедшем только летом, вернувшись с учёбы. Он просидел неделю в родовом склепе над усыпальницей матери вместе с леди Эмили. И, возможно, просидел бы дольше, если бы не вернулись лорд Даэрон и лорд Феликс. Лорд Феликс, худо-бедно, окончил академию. Начались разговоры о службе Феликса в гвардии герцога Форна, да о замужестве леди Эмили.