Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 248 – Эльза Скарлетт

Самое неприятное во всём этом оказалось то, что лезвие меча, едва коснувшись меня, тоже пробило будто разрядом молнии. Не таким сильным, как при касании к руке, но достаточным, чтобы мозг на миг потерял связь с реальностью. Меня спасла моя реакция и выработанные годами тренировок привычки. Я успел отступить на несколько шагов и не дал себя достать следующим ударом.

Я разозлился. Заклинания с подобным эффектом не знал. Программа академии Изрегейта мне нравилась тем, что даже тёмные маги изучали светлые заклинания. Таким образом, нас готовили к сражениям с любым противником. Но подобное заклинание не изучалось, и не было мне известно.

Перегруппировавшись, я усилил защиту ауры и решил снова перейти в наступление, заставляя Ибота снова отступать. Только теперь мелочиться не собирался и уже не думал о том, чтобы не унизить Клутвина. На каждый мой удар и блок меня пробивали снова разряды. Не такие сильные, как вначале, но что бы ни применил старший герцогский сын, эту магию не могла остановить моя усиленная защита, которую раньше не брал даже драконий огонь.

Мой тёмный проснулся, как только злость вспыхнула внутри, и сейчас я направил его силу не только в тело и ауру, но и в меч, заставив его пылать чёрно-фиолетовым свечением. Это помогло, и незнакомая магия стала мне вредить меньше. Однако разряды через лезвие всё же достигали моей руки, и каждый удар отдавался болью. Кисть начала неметь.

Под серией стремительных атак Клутвин не успел переставить ногу и, поскользнувшись на мраморном полу, упал, едва удержав свой меч перед собой в блоке. Сейчас я давил на него в силовом противостоянии, борясь с болью, которая меня пронзала через соприкосновение наших мечей. Заклинание Ибота продолжало прошибать меня разрядами, постепенно наращивая мощность.

Будь я в другой ситуации, просто бы уничтожил противника заклинанием гниения или иссушения, и покончил бы с этим. Необходимость соблюдать правила сейчас связывала мои руки, и оставалось либо теснить и давить на Ибота, пока его силы не закончатся, либо отступить и потерять шанс закончить этот поединок быстро. А он уже порядком стал мне надоедать. Неизвестно, станет ли эта неведомая магия ещё сильней, и смогу ли я терпеть дальше? Или же внутренняя тьма снова вырвется? Поэтому я усилил поток собственной силы в оружие и стал будто выгонять чужое колдовство из себя.

Фиолетовые молнии побежали по лезвию, а и мой меч стал чернеть по клинку, наполняясь магией.

Ибот сцепил зубы и на пределе своих сил старался удержать мой натиск. Изловчившись, я изменил угол касания своего лезвия и резким ударом выбил из рук противника меч, а потом, подчиняясь собственной тьме и гневу, нанёс удар кулаком по лицу.

Мой джеб[1] пришёлся на скулу и нос. И наверное, хорошо, что старший Клутвин успел слегка повернуть голову, иначе я размозжил бы ему лицо. Бил я со всей силы, усилив руку, так что нос герцогскому сыну сломал основательно, о чём свидетельствовал хруст костей, слышимый, кажется, каждому, кто находился в зале. Ибот тут же отключился.

Перед глазами стояла тёмно-красная пелена. А внутренний «голос» нашептывал добить того, кто смог пробить мою защиту.

— Корин, вставай! Бой окончен! Отпусти его!

Голос Инголира доносился будто через пелену красного тумана и едва достигал моего разума. Меня тряхнули за плечи, и я резко встал, разворачиваясь к новому противнику.