Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 218 – Эльза Скарлетт

Король замолчал. Какое-то время в зале стояла тишина. Первым начал хлопать лорд Сенье, и аплодисменты были подхвачены всеми остальными. Народ понимал, что выказывать своё недовольство сейчас – показать прямое несогласие с политикой Фреля, а значит, кинуть ему вызов. Глупцов не нашлось, и зал зааплодировал.

— Любой маг, кто сможет добиться успехов, сможет получить титул и земли. А те, кто окажется слаб и не способен выполнять свои обязанности, пусть будет готов уступить своё место дерзким и талантливым!

Не знаю, было ли это подстроено дядей или же это был чистый экспромт, но король одновременно и дал надежду посмотреть вверх тем, кто был внизу, и опустить глаза вниз тем, кто был наверху.

Мне-то было понятно, что дядя приступил к плану «дёрнуть мантикору за усы» (так я её окрестил про себя). И первым этапом было заставить бояться знать, что переметнулась на чужую сторону.

Зарубежные дворяне, гостившие в столице, восхищения от речи короля не испытывали. Их макнули мордой в недостатки иерархического строя других королевств, прямо намекнув, что высокий уровень магии может быть не только у аристократов. Сейчас неважным было то, что среди высших магов нет ни одного простолюдина. Все мы были из древних аристократических родов. Но не сказать о своей политике Фрель не мог, зная, что его не все поддерживают. Поскольку в зале были репортеры, освещающие в прессе все дворцовые мероприятия и ищущие темы для интригующих статей, чтобы донести события происходящие во дворце до нетитулованных подданных и простонародья, то речь предназначалась по большей части для них и рассчитывалось что будет опубликована в следующих выпусках.

— Да здравствует король Флегонт Фрель! – заорал, поддерживая отца, принц. – Слава королю!

Зал долго не стихал, выкрикивая приветствия и славя монархию королевства. Лишь после того, как все успокоилось, Клутвинам разрешено было отойти в сторону, где их продолжили поздравлять все, кто этого хотел.

Для меня не осталось незамеченным, как Лонгрен Сенье, стараясь быть как можно более незаметным, подошёл к Тарину. Его состояние вызывало беспокойство не только у меня. У ректора за время управления академией выработалась привычка опекать своих адептов. По крайней мере, теперь можно было не беспокоиться о том, что на балу случится что-то плохое.

Но плохого следовало ожидать не с той стороны…

Между первой частью приёма и самим балом по регламенту следовал небольшой перерыв, во время которого гостям давалось время пообщаться со знакомыми, обсудить дела с партнёрами, а мужчинам – выразить понравившимся дамам почтение и пригласить на танец. Я уже успел подвести Лею к фуршетному столу и подать бокал с шампанским, когда в зал неожиданно вошла Патрисия с двумя фрейлинами.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что принцессу не ждали. Если её не было с королевской четой в самом начале, то и не должно было быть на балу совсем. А помня о том, что нам сказал дядя утром, то король и не разрешал ей присутствовать на приёме. И все же она пришла.

Принцесса величественно прошествовала к возвышению, на котором всё ещё стояла остальная королевская чета, и присела в реверансе.

— Дочь моя, вы чувствуете себя лучше? – спросил король так, чтобы было слышно всем остальным.