Книга Небесный город, страница 88 – Критика Рао

— Когда мы вернулись из джунглей, – сказала она, – Бхарави упомянула, что твоя траектория была чем-то невероятным, что она никогда не видела такого. Это связано с экстазом?

— К экстазу это не имеет никакого отношения, – отрезал Ираван.

Ахилья отпрянула, но выражение его лица мгновенно смягчилось.

— Прости, но экстаз тут вообще ни при чем. Бхарави не следовало так говорить.

— Экстаз означает что-то большее, чего я не знаю?

— Почему ты спрашиваешь?

Ахилья пожала плечами.

— Потому что вы, архитекторы, так этого боитесь…

Ираван глубоко вздохнул.

— Экстаз – это состояние неконтролируемой силы траектирования, – сказал он. – А это опасно и для ашрама, и для архитекторов. Поэтому мы его боимся. Его можно предотвратить, но вылечиться от него невозможно. Единственное решение – отсечение.

— А отсечение – это что?

Ираван долго молчал.

— Это наказание. Если архитектор впадает в экстаз, то у него отсекают способность траектировать.

Ахилья медленно кивнула. Все в Накшаре знали это, и Ираван не лгал. И все же она не могла отделаться от ощущения, что он что-то скрывает. Отсекут ли эту способность и у него, если он провалит расследование? У нее в голове внезапно возник его образ: вся его жизненная сила ушла, он унижен и слаб. Даже если бы это означало справедливость для Оама, разве могла она желать ему такого?«Если мы этого не сделаем – можно не только забыть о выдвижении, можно и с нашими профессиями попрощаться», – сказал Дхрув. Дхрув посоветовал бы ей воспользоваться своим преимуществом, он бы напомнил ей об их положении и попросил узнать, как можно больше о совете и его секретах. Но Ираван оказал ей доверие. Он пытался примириться. Ахилья больше не была уверена, какова ее роль в этом расследовании.

— Обещаю, – сказал он, протягивая руку, – что мне экстаз не грозит.

Она заколебалась, но он не опустил руку, ожидая ответного жеста, поэтому она потянулась и сжала ее.

Ираван взял ее за руку и очень медленно, чтобы у нее хватило времени отстраниться, коснулся губами ее пальцев. Ахилью захлестнула теплая волна. Она попыталась унять трепет в животе.

— Ты придешь домой сегодня вечером? – неожиданно для себя прошептала она.

Она удивила этим вопросом и себя, но не так сильно, как Иравана. Его глаза потемнели, наполнившись жаром. Ахилья почувствовала ярость, страсть и сожаление, прежде чем скрыла свои эмоции. Ираван покачал головой.

— Архитекторы санктума… они хотят, чтобы я пока оставался там.

В Академии прозвенел еще один звонок. Ираван и Ахилья выпустили руки друг друга и моргнули. Щеки Ахильи ярко горели, она сделала шаг, отступив от Иравана, внезапно вернувшись в настоящее.

— Нам лучше уйти, – сказал Ираван, когда во двор высыпали болтающие ученики из соседних классов. – Академия на сегодня закрывается.

Он скользнул вперед, и они последовали за архитекторами, спешащими к выходу из Академии. Оказавшись снаружи, Ираван остановился у водопада. Ахилья напряглась, все еще ощущая прикосновение его губ на своей коже. Между ними снова вырос груз недосказанного. Она подумала, как было бы здорово оказаться вместе дома, что бы она сделала, если бы он сказал «да», как бы онивели себя после всего, что произошло. Ни один из них не двинулся с места, чтобы уйти. Они неловко поглядывали друг на друга, почти не обращая внимания на толпу болтающих архитекторов.