Книга Небесный город, страница 239 – Критика Рао

И в этот момент подготовки к пытке Ахилья поняла: сущность не может стереть ее, как попыталась стереть Иравана. Она могла только причинить ей боль. В отличие от Иравана, она была цельной, она не раскалывалась, чтобы создать якшу. Она не сломлена.

Ираван не мог прикоснуться к этой сущности.

Но она могла.

Пока у нее была сильна воля, пока у нее быложелание, ее существование было неизбежным.

Удерживая оборону, ее сознание создавало защиту для Иравана и всего мира, и тогда Ахилья яростно закричала, освобождаясь от гнета, создавая щит в Моменте.

Космическая сущность может делать что угодно.

Она не сломается.

Ахилья будет сдерживать ярость земли в одиночку, в вечности, в агонии.

Ираван с ужасом понял это.

Внутри Эфира его разрушающееся сознание сменилось ее – решительным, утонченным, безупречным.

Он застыл, пораженный ее красотой –желающей и желанной. Он чувствовал каждую ее частичку, ее дыхание, сердцебиение, воспоминания. Он никогда не видел такой целостности, никогда не мог представить себе такого. Глаза Иравана наполнились слезами, когда в ней расцвела любовь, как рага завершения. Он видел себя таким, каким видела его она – со всеми слабостями, но почему-то все равно совершенным.

Он знал, что должен сделать. Эфир снова показывал ему это.

Он был архитектором.

Он должен строить сам.

Из него протянулся целый миллиард линий созвездий, и он высвободил их с силой бури, переплетая линии собственных звезд и звезд сокола в Моменте, бесконечно вращаясь, переделывая себя так, насколько мог, копируя сознание Ахильи. Старые линии разорвались, но он соединил звезды новыми, расширяя свои возможности, давая себе иим последний шанс добиться большего, стать лучше. Его тело дернулось и изменилось, разум разлетелся на миллион осколков, а затем сформировался снова, на этот раз объединившись с якшей; сокол стал частью его самого, как в те времена, когда они были одним целым.

Лабиринты объединились и обрели их вид и их аромат.

Линии замерцали. Зазвучала рага – рага гармонии. Тело Иравана восстановилось, исцеляясь, непохожее ни на что, чем он был раньше. Оно стало сильнее, великолепнее, и было идеально сбалансированным.

Его разумРАСШИРИЛСЯ.

Его кожа окрасилась в синий…

Якша-сокол вырос в могучую и сильную птицу…

Их сознания перековались, и возник союз, которого они ждали многие жизни. Он –они…

Слились воедино – возродились.

В Эфире искрилось сознание Ахильи, которая уверенно противостояла сущности.

«Давай покончим с ней», – сказал Ираван, наконец поняв, что нужно делать.

«Вместе», – ответила она с пониманием.

В едином порыве, объединив силы и желания, они приблизились к существу.

Погрузившись каждый в свое восприятие, в части разных миров, Ахилья и Ираван плавали в вихре, держась друг за друга, и могли видетьвсе, пользуясь общим сознанием.

Резонанс сформировал серебристый поток света во втором восприятии Иравана, который прял нити золотистого пучка, столкнувшегося со струей энергии Резонанса. Потоки слились в один и стали плотнее и крепче. Ираван схватился за канат объединенного света в Глубине и бросился в Момент.

Как только он переместился из Глубины в Момент, объединенный свет превратился в сверкающие линии созвездий толщиной с волос. Вокруг него закружилась зеленая пыль чистой возможности, и Ираван снова переплел свои линии с пылью, готовясь. Сотканные из двух его расщепленных «я», покрытые чистой возможностью, линии созвездий на этот раз были нерушимы.