Книга Небесный город, страница 189 – Критика Рао

— Ахилья, – прорычал он, чувствуя нараставший в нем жар.

— Нет, – произнесла она. – Молчи.

Ее руки порхали у него по груди, опускаясь ниже. Она наклонилась, чтобы снова поцеловать его, и ее волосы защекотали ему шею. Ладонями он обхватил пышные изгибы ее тела и сжал. Ахилья резко вдохнула и притянула его к себе, и это было такправильно, так знакомо и так хорошо… как будто он глотнул сладчайшего нектара. Ираван застонал, дыхание у него стало прерывистым, и они оба задвигались быстрее, держась друг за друга. Ахилья с силой вцепилась ему в волосы так, что ему стало больно. Она скакала на нем, а он проникал все глубже и, наконец, взорвался и задрожал. И она тоже…

Затем она рухнула на него, тяжело дыша, а тела у обоих покрылись потом.

Они долго лежали, не двигаясь.

Ахилья медленно высвободилась, попыталась встать с кровати, но Ираван потянулся к ней. Она замерла и снова прижалась к его плечу. Их пальцы переплелись. Впервые почти за восемь месяцев его напряжение немного спало.

Она первой нарушила молчание.

— Ираван, – тихо сказала она. – Я… Мы не… Мой цикл… месячные… – Ахилья глубоко вздохнула, и ее грудь приподнялась у него под рукой. – Я не поэтому просила тебя… но если мы хотим завести ребенка, то сейчас… подходящее время.

Его рука замерла в ее руке, и она приподнялась, чтобы заглянуть ему в глаза, но он увидел не Ахилью. Ираван увидел лица их детей: девочки, похожей на Ахилью, и мальчика с кожей цвета полуночи. Изображение мелькнуло на секунду, и в нем выросла боль, такая сильная, такая глубокая, что в эту секунду Ираван не мог дышать. Он подумал о ссоре с Ахильей много месяцев назад. Он вспомнил слова Бхарави:«Ты держался за материальную реальность, проявляя экстатические силы траектирования». И Ираван подумал о Резонансе, который вновь возник в его сознании, который никогда по-настоящему и не покидал его, даже во время близости. Его пальцы беспокойно подергивались.

— Чего ты хочешь, Ахилья? – спросил он, но на этот раз в его вопросе не было злости.

Он наблюдал, как у нее на лице промелькнула целая гамма чувств: замешательство, гнев и сожаление.

— Я хочу вернуть наш брак, – сказала она. – А чего хочешьты?

Ираван перевел взгляд на потолок, где излучали мягкий желтый свет гелиосферы и где по-прежнему не было свечения.

— Я хочу делать то, что правильно.

— И что это?

— Я больше не знаю.

Резонанс снова вспыхнул в голове, и Ираван прижал руку ко лбу, чтобы приглушить его. Перед ним снова возникли два пути. Неужели они никогда не перестанут его преследовать? Он оглянулся на Ахилью, но она притихла, и ее лицо стало отстраненным. Так дело не пойдет. Если баланс возможен, он его достигнет – он не станет таким, как Бхарави. Ему нельзя.

Ираван придвинул ее ближе к себе.

— Мы никогда не говорили о времени, которое провели вместе в джунглях.

— Не о чем больше говорить, – пробормотала она.

— Я не должен был… То, как я… – Ираван поморщился. – Прости, Ахилья. Мне не следовало вмешиваться в твою миссию.

Уголок ее губ слегка приподнялся.

— Ну что ты, мне все без конца напоминают, что я выжила только благодаря тебе, Ираван-ве.

— Нет, – произнес он тотчас же, садясь. – Только не ты. Пожалуйста, только не ты.

Ираван не был уверен, против чего возражает: против оправдания его поступка или против использования ею уважительного суффикса, но ее слова пронзили его сердце. Он снова покачал головой, и Ахилья медленно кивнула, как будто понимая то, чего сам он понять не мог. Она тоже села и погладила его рукой по подбородку, провела большим пальцем по щеке. Ираван склонился к ней, чтобы она его утешила, и она утешила, хотя он этого не заслужил.