Книга Небесный город, страница 157 – Критика Рао

— У тебя всему есть объяснение, – тихо сказала Ахилья. – Но ты не видишь, насколько все это несуразно.

— Это правда…

— Да неужели? С Оамом произошел несчастный случай, а смерть Бхарави была вызванаархитектурными причинами. Ты уже очистил совесть от любых проступков, заявив, что спас мне жизнь, вмешавшись в мою экспедицию. Мне не терпится услышать твое объяснение того, что ты сделал с Дхрувом.

Выражение лица Иравана изменилось. Мышца на челюсти дернулась. Он, казалось, сам того не замечая, агрессивно шагнул вперед.

— С Дхрувом? – холодно спросил он. – Дхрув нарушил закон. А япо-прежнему храню молчание…

— А может быть, ты как-то спланировал это с самого начала. Он сказал мне, что этоты подтолкнул Киану к мысли об обмене гелиотехнологами во время следующей встречи ашрамов, ты настаивал на скорейшем создании аккумулятора. Ты хотел, чтобы его перевели? Конечно, как член совета ты знал об ограничениях, накладываемых на гелиотехнологов, и я знаю, что он никогда тебе не нравился.

Глаза Иравана сверкнули от ярости. Он стоял на расстоянии вытянутой руки, и ей было слышно, как взволнованно он дышит.

— Нет, этоя ему никогда не нравился, но, похоже, ты готова выслушать любую версию истины, кроме моей. И готова верить кому угодно, кроме меня…

— Ты показал, что недостоин доверия…

— Возможно, ты бы и не поднимала эту тему, – прорычал он, обращаясь к ней, – если бы я полностью соглашался с тобой. Если бы я все это время притворялся, что ты – единственное, что важно в моей жизни, и пусть летят в тартарары ашрам и все прочие обязательства…

— Соглашался сомной? – недоверчиво воскликнула Ахилья. – Это всегда касалось тебя и твоей репутации, твоей карьеры архитектора, твоих материальных – супружеских – уз…

— Может, было бы лучше, если бы я открыто лгал тебе, – продолжил он, сверкая глазами. – Соглашался со всем, что ты когда-либо говорила, даже если бы это шло вразрез с моими собственными принципами, с моей собственной логикой. Но в моей жизни и без этого было достаточно обмана, и прости меня, Ахилья, если я не захотел причислить к этому списку наш брак.

Ахилья шагнула вперед, остановившись в нескольких дюймах от Иравана, пристально глядя на него снизу вверх.

— Ты хочешь правду, Ираван? – выплюнула она. – Тогда слушай правду. Все, что случилось с Бхарави, Дхрувом и Оамом – все это только избавило меня от необходимости продолжать фарс с нашим браком. Твои манипуляции и тактика власти, твое высокомерие как архитектора, твои секреты и твои игры – все это свидетельствовало о том, что ты ужасный муж, а отец из тебя получится еще хуже. Я бы все равно ушла от тебя, даже если бы ничего не произошло.

Она сняла с руки браслет с бусиной рудракши и швырнула ему в грудь. Браслет соскользнул вниз, и Ираван поймал его обеими руками.

Он вздрогнул и замер.

Брови сошлись у него на переносице, но когда он уставился на нее, у Ахильи сложилось впечатление, что на самом деле он смотрит внутрь себя. Целую вечность он оставался неподвижным, его голова склонилась к ней, дыхание было прерывистым. Ахилья тоже не шевелилась, да и не смогла бы, даже если бы захотела. Так они и стояли, в нескольких дюймах друг от друга, дыша в унисон, пока дом потихоньку съеживался, теряя пространство, и дышать становилось все труднее. В голове у Ахильи пронеслось с десяток образов, быстро сменяя друг друга. Вот Ираван плачет. Они в гелиолаборатории, и в глазах у него горит презрение. Его поцелуй и его вкус, каким полным и одновременно пустым он оказался.