Книга Небесный город, страница 153 – Критика Рао

В камере утилизации Ираван замолчал. Женщина из Рейкшара подняла с пола корзину и бросила несколько щепок на тело Бхарави. Потом это сделали Ираван и Куш, а оставшиеся щепки высыпала Тарья. Возгласы удивления разнеслись по залу, когда собравшихся под навесом осыпало ливнем из белых гардений. Из почвы потянулись вверх лозы с листьями, заключив Бхарави в нежные объятия. Старший архитектор исчезла под землей, принеся последнюю жертву Накшару.

И тогда Тарья зарыдала, горько, яростно, и этот ужасный душераздирающий звук разбивал сердце Ахильи.

Сама того не сознавая, Ахилья двинулась к ней. Только что она смотрела, как сестра собирается упасть в обморок, а в следующее мгновение уже была рядом с ней и держала ее, обхватив руками. Тарья вцепилась в нее, прижавшись к груди, ее тело сотрясали такие сильные рыдания, что она едва могла дышать. Глаза Ахильи тоже наполнились слезами, и Ираван поспешил к ним с неприкрытым смятением на лице, но Ахилью пронзила вспышка ярости, оттеснив горе. Она прижала к себе Тарью, будто защищая от Иравана.

Он моргнул и в замешательстве отпрянул, но в следующую секунду Тарья крепко обняла и его. Ираван заключил в объятия обеих сестер и стоявших между ними мальчиков.

Ахилья немедленно отстранилась, оставив Арта с Тарьей, сделала несколько шагов назад, тяжело дыша, близкая к истерике. Ираван нахмурил брови, изучая ее, но, услышав рыдания Тарьи, повернулся к ней.

— Она очень сильно любила тебя, – внезапно сказал он. – Тебя, Куша и Арта. Она всегда возвращалась к вам. И всегда думала о вас. До самого конца.

По лицу Тарьи снова потекли слезы. Она погладила Иравана по щеке – жест был настолько похож на то, что сделала бы Бхарави, материнский и любящий, что желудок Ахильи сжался от горячей ярости. Ираван взял руку Тарьи в свои руки, и печаль в его глазах была почти искренней. Ахилья задрожала всем телом.

И в этот момент, стоя там, на расчищенной площадке у камеры утилизации, она впервые очень ясно увидела, что ее брак всегда был ложью. Что она никогда не знала этого человека, который был ее мужем.

Она оправдывала Иравана, одну его махинацию за другой, выслушивала одно рациональное объяснение за другим, полная решимости видеть в нем лучшее, несмотря на доказательства обратного, несмотря насоветы, но теперь была срезана последняя лоза, и возврата к иллюзиям больше не будет. Он солгал, предал ее веру в него, и Ахилья с таким же успехом могла встать рядом с сестрой, потому что умерло что-то ценное – их отношения. Теперь она осталась совсем одна.

У нее вырвался жалобный всхлип. Лицо Иравана исказилось от беспокойства, он отпустил руки Тарьи и потянулся к ней, но этого Ахилья вынести уже не могла. Она зарыдала и бросилась прочь, мимо расходящихся архитекторов, прижав руку ко рту, и горькие слезы застили ей глаза.

Ахилья не понимала, куда идет. Она просто хотела уйти как можно дальше от Иравана. Она бежала по ашраму, ее переполняла ненависть, какой она никогда не испытывала раньше. Снова и снова она видела, как он запускает спираль-траву в камеру Бхарави. Видела, как содрогнулось ее тело. Видела, как он уходил. Его лицо мелькнуло у нее перед глазами, и она вспомнила, как он произносил слова лицемерного раскаяния, как у него хватило наглости говорить об этом Тарье и ей.«Верь мне», – сказал он. «Верь мне». Она поверила и теперь потеряла все: брак, работу, семью. Ахилья бежала мимо деревьев, не обращая внимания на смотревшие ей вслед испуганные лица, не переставая рыдать. Ей никогда не следовало связывать будущее с Ираваном. Ей никогда не следовало заключать этот брак. Ей следует покончить с ним как можно быстрее.