Книга Небесный город, страница 144 – Критика Рао

— Архитектор-экстатик… все, – выдохнула Мегха. – Его остановили. Остановили.

Ужас сдавил горло Ахилье. Это дело рук Иравана. Он потерял контроль и спровоцировал эти разрушения. Она вынудила его к этому. Она была уверена в этом.

Столб земли возле дерева ушел вниз, снова исчезнув в полу, который сам срастался. Стена рядом с Ахильей распахнулась, и почти сотня архитекторов Лабиринта ворвалась в храм, некоторые были в форме, но большинство были одеты как попало. Диск архитекторов снова опустился, и архитекторы, спотыкаясь, выбрались наружу и упали на колени, их рвало. Другие бросились на Диск, выкрикивая указания. Ахилья поняла, что стоит совсем одна и дрожит. Мегха, наконец, оставила ее. До нее доносились бессвязные голоса. Казалось, все происходило как в замедленной съемке.

— Лазарет для граждан в порядке, но жилые дома…

— Академия рухнула, заваливдетей…

— Гаурав, Мегха, отправляйтесь в Академию. Я приведу других целителей…

Ахилья мельком увидела через дверной проем выход из храма. Коридоры, ведущие в него, полностью исчезли. Были оторваны огромные пучки листвы, сломаны ветки. Поперек шатающегося моста лежал ствол дерева. Вдали бесконтрольно пылал пожар – ужасающее зрелище в покрытом листвой ашраме. Ахилья сделала шаг вперед, желая помочь, желая сделать хотьчто-то.

В стене храма открылась еще одна дверь. Наружу спешили Старшие гелиотехнологи Киана и Лаксия, за ними мчалась Чайя, несмотря на поздний срок беременности. Айрава и Бхарави нигде не было видно, но в темноте виднелась знакомая фигура –Ираван. Он стоял, откинув к стене голову. Глаза были закрыты, одежда разодрана, лицо и руки измазаны кровью, а волосы забиты землей и пылью, но с ним все было в порядке, он был жив.

Ахилья, спотыкаясь, подошла к нему, и он, должно быть, почувствовал ее, потому что глаза у него распахнулись, в них промелькнуло удивление. Ираван выпрямился.

— Ахилья… Что ты… С тобой все в порядке?

— Т-ты… в экстазе? – одновременно с ним пробормотала она.

— Нет, – ответил Ираван, качая головой. – Не я. Бхарави.

Ахилью захлестнула такая мощная волна облегчения, что на мгновение она почувствовала себя неловко. А потом ее накрыло скорбью, но прежде, чем она смогла справиться с ней, Ираван вздрогнул и рухнул на пол, словно его оставили последние силы. Голова упала на колени, а тело сотрясалось от сильных рыданий.

И в этот момент Ахилья забыла обо всем остальном.

Она забыла, что хотела ему сказать. Забыла все, что произошло между ними. Забыла про оставленный позади хаос, про ущерб, нанесенный ашраму, про суетящихся архитекторов. Она знала только одно – сейчас перед ней Ираван, он принадлежитей, и ему больно.

Ахилья опустилась на колени рядом с ним и обняла его.

Его тело напряглось, но затем он поднял руки, тоже обнял ее и уткнулся лицом ей в плечо. Прижав ее к груди, муж заплакал так горько, что у нее от жалости сжималось сердце. Никогда она не видела, чтобы он так горевал.

Ахилья молчала, ничего не говорила, ни о чем не спрашивала. Она провела пальцами по его влажным, забитым песком волосам, и у нее по лицу тоже текли слезы. Она гладила его спину, шею, плечи, пока по всему его телу бежала дрожь.

— Прости меня, – сказал он приглушенным голосом.

— И ты меня прости, – прошептала она.