Книга Небесный город, страница 139 – Критика Рао

— Не смей быть таким идиотом, – сказала Киана, и он увидел, что она так и не добралась до пульта управления камерой смерти в траве. – Ты же видел, что она только что сделала. Камеры смерти должны быть непробиваемыми.

— Значит, ваша технология несовершенна, – проскрежетал Ираван. – Бхарави – не экстатик. Ты ведь не экстатик, да? – добавил он, поворачиваясь к ней.

Бхарави пожала плечами, все еще улыбаясь.

— Нет, – сказал Ираван, отшатнувшись от нее. – Нет.

Лаксия кашлянула.

— Голосую за то, чтобы подвергнуть Старшего архитектора Бхарави экспертизе на…

— НЕТ, – крикнул Ираван срывающимся голосом, когда остальные начали кивать. – Никто не должен подвергаться экспертизе без достаточных доказательств.

— Она вопиющим образом нарушила пределы траектирования, – сказала Чайя с бледным, как цветы веристема, лицом. – Этого не избежать.

— Вы сделали исключение для меня, когда я вернулся из джунглей. Сделайте и для нее. Дайте ей время подготовиться к защите.

— Мы сделали исключение для тебя, потому что ты прошел через тяжелое испытание, – медленно проговорил Айрав своим глубоким рокочущим голосом. – Тебе нужно было время восстановиться. Бхарави здорова. Экспертизу можно провести прямо сейчас.

— Можете голосовать сколько угодно, – перебила его Бхарави, – но, боюсь, что экспертизы не будет.

Айрав и Чайя посмотрели друг на друга, и на их лицах отразился неприкрытый страх. Глаза Иравана чуть не выпали из орбит.

— Бхарави! Ты о чем?

— Я не намерена подвергаться унижению, через которое только что прошел ты, Ираван, – сказала она спокойным голосом. – Ты должен был убедить совет в истинной природе экстаза, но правда в том, что этот совет не годится для решения вопроса о моей вине. Никто из вас не годится.

Краем глаза Ираван увидел, как Киана медленно и как бы незаметно потянулась дрожащими пальцами к пульту управления камерой смерти.

— Не глупи, Киана, – сказала Бхарави. – Я только что траектировала и прошласквозь силовое поле. Ты и вправду считаешь, что сможешь ограничить меня, если отключишь его?

Айрава и Чайю пронизывало едва различимое сине-зеленое свечение: они вошли в изолированный Момент, и по их темной коже замысловатыми узорами расползались лозы. Трава, которую Бхарави только что так невероятно страектировала в саду, превратилась в плотные лианы и потянулась к ней, прижимая ее руки к бокам, обхватывая ноги. Она посмотрела вниз на свои обездвиженные конечности.

А затем ее темная кожа вспыхнула, как синее – абсолютно неземное – солнце.

Ираван поднял руку, защищаясь от его яростного света. Чайя и Айрав закричали, словно в мучительной агонии, и свечение у них на коже замигало, будто внутри у них что-то сломалось. Сине-зеленый свет погас.

Растения, опутывающие Бхарави, разлетелись на мелкие фрагменты, обдав их фонтаном листьев и веток.

Чайя всхлипнула, коснувшись пальцами кровоточащих царапин на коже. Айрав, спотыкаясь, подошел к ней и обнял за плечи, но в глазах у него стоял ужас.

Бхарави высвободилась из пут, отряхивая полупрозрачную мантию.

— Бха, – прошептал Ираван. – Нет.

Она протянула к нему руку и погладила по щеке.

— Сейчас, – сказала она, – позволь мне показать, что такое настоящий экстаз.

Бхарави возбужденно вскинула руки.

Ее кожа мерцала сине-зеленым светом траектирования, но так близко, что Ираван увидел то, чего не видел раньше. Татуировки, растущие у нее на руках и лице, больше не напоминали лозы. Они казались изящно вырезанными из камня, слишком выпуклыми, слишком угловатыми. В них было что-то жутко знакомое, хотя никогда раньше он не видел ничего подобного.