Книга Небесный город, страница 126 – Критика Рао

Он начал подражать существу, концентрируя силу в такой же поток золотистого света, сливаясь с силой союзника. Два потока слились в один, загустели, а их общая сила шокировала, и ее было достаточно.

Спираль-трава в нише библиотеки разлетелась на крохотные осколки, царапая кожу Иравана, оставляя миллион тонких порезов.

Он упал на пол.

Союзник развернулся и врезался в него, выбивая из не-Момента. Крик ярости в сознании сменился криком предательства, он увидел, как Резонанс сердито хлопает крыльями в темноте…

Затем Резонанс и крик исчезли.

Мысли Иравана полностью вернулись в нишу библиотеки, внутри него рухнуло все, кроме обычного зрения.

Он лежал лицом вниз на полу, в ушах звенело. Лицо было мокрым. Горло пересохло от волнения.

Он знал, что снова встретился с расставанием, и его захлестнула волна сожаления и одиночества. Он не удосужился остановить слезы, которые все еще текли по его щекам. Он старался не думать.

Спустя долгое время он с трудом принял сидячее положение.

Слезы высохли, но его сильно тошнило. Он обнял себя, укачивая, как ребенка, и закрыл глаза. Сердце стучало так громко, что он почти чувствовал, как ткань его разорванной курты вибрирует с каждым ударом.

Вернулись разбитые изображения – жестокие образы. Вот в него летят лезвия спираль-травы, он прыгает – и затем, прежде, чем все это началось, было что-то еще,что-то. Ираван сидел и дрожал. Сколько это продолжалось? Минуты. Должно быть, несколько минут. Не больше пяти с тех пор, как он открыл ларец смерти.

Он распахнул глаза. Библиотечная ниша вернулась к архивному дизайну. Из порезов текла кровь, но нет, исцеляющая ветвь запечатала его раны. Угроза миновала, незамеченная. Никто не услышал битвы, потому что комната оделась в броню. Он был уверен, что архитекторы Лабиринта тоже ничего не заметили. Ираван пополз к центру, где мерцали последние ростки спираль-травы, единственный исходный лист обуглился и почернел, но все еще был жив.

Дрожа, он потянулся к Моменту и страектировал сложное разрешение, которое обычно хранилось в его бусинах. Он протянул дрожащую руку к стене, и ашрам отреагировал, в стене скрывался еще один ларец смерти, и он схватил белый стеклянный куб, когда тот появился из листвы.

Ираван подобрал с пола все еще живую спираль-траву, сунул ее в ларец, покрутил ручки, чтобы активировать силовое поле, затем сел спиной к стене, тяжело дыша.

Он поднял руки. Без бусин рудракши они выглядели голыми. Он видел только глубокие рубцы от траектирования в джунглях. Впервые Ираван подумал, что эти шрамы похожи не на лозы, а на что-то другое…

Он уронил голову на руки. Никогда прежде он не испытывал такого чувства правоты, уверенности, как при слиянии с Резонансом. Сила, чем бы она ни была, работала как энергия траектирования, позволяя переходить из Момента в не-Момент, от траектирования к… своего рода…супертраектированию.

Думать было больно. И он перестал.

Долгое время он сидел, прислонившись спиной к стене, подтянув колени к груди, с ларцом смерти на коленях, и тело у него дрожало.

Наконец, спустя, казалось, годы, Ираван выпрямился и встал.

Он взял ларец смерти, дал команду ашраму, и прямо из ниши перед ним пролегла тропа вниз к игровой площадке, где все еще яростно лил дождь. Собравшись с силами, Ираван медленно пошел к гелиолаборатории.