Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 99 – Алекса Вулф

— Так и это не проблема, — пожала я плечами. Мне только обернуться надо и…

Я осеклась, запнувшись о мёртвый взгляд, направленный на меня огненнокрылой птахой.

— Или нет… — тихо закончила я, понимая, что всё совсем не так просто.

— О том и речь, — горько усмехнулся Кощей, заметивший реакцию моей хранительницы. И хлопнул в ладоши. — Что ж, раз с секретами да тайнами разобрались, возвращаемся в трапезную. А ты, колдовка, не забывай: на закате ответ держать будешь по выученному. Теперь уже не чистые листы в книге твоей, не так ли?

Запомнил же, гад!

Едва проклюнувшееся после печальной истории сочувствие к колдуну стремительно таяло, а вот раздражение за непомерные объёмы материала нарастало.

Да и жар-птица была сама не своя, а мы всё же связаны. Отголоски её настроения волнами накатывали на меня, путаясь с моими собственными эмоциями. Оттого совершенно не хотелось весело болтать за столом или выдумывать испытание для скатерти-самобранки.

Ограничившись простыми блюдами, которые я здесь уже ела не раз, я быстро утолила голод и скупо поблагодарила хозяина замка за хлеб и соль.

— Вернусь в библиотеку. Готовиться к проверке знаний.

Кощей великодушно кивнул, отпуская меня. Я сделала вид, что не заметила тревоги в глазах Ивана, который не скрывал своего беспокойства за меня. Сейчас не хотелось ни заботы его, ни участия. Хотелось тишины, покоя и времени побыть с собой наедине.

И с жар-птицей.

Я чувствовала, что если мы не проговорим с птахой то, что произошло в той комнате, это выльется в куда большие проблемы, чем невыученный урок Кощея.

— Ты как? — спросила первым делом, стоило переступить порог библиотеки. Уж не знаю, каким чутьём, но дорогу в святая святых я нашла сразу, будто с закрытыми глазами по родному дому шла.

Жар-птица, так и не развоплотившаяся после злополучной экскурсии в прошлое, упорхнула на спинку дивана и лишь после этого взглянула на меня. Признаться, я боялась, что взгляд её так и останется неживым и пустым. Но в глазках-бусинках снова читалась жизнь. Печальная, тоскливая и немного озлобленная, но всё же жизнь.

— Жива, — вздохнула птаха. — А они — нет.

Я сразу поняла, кто такие эти «они». Но вот что сказать, чтобы утешить птичку, не смогла придумать. Ей же даже отвара травяного не предложишь для успокоения нервов.

— Не хочу показаться непонятливой, но всё же… — Я решила, что раз успокаивать нечем, будем шоковой терапией заниматься. — Почему мы не можем разрушить проклятие Кощея и дать ему перо?

— Ты не понимаешь? — Наклонив голову, жар-птица взглянула на меня с укором. Я тяжело сглотнула, но продолжала гнуть свою линию и мотнула головой. — Он мог спасти их. Не всех, но… хоть кого-нибудь!

— Как маленький мальчик спас бы сильнейших воинов от гибели? — Я покачала головой. — Я понимаю, суровые времена, тяжёлые условия и нравы, но… он был ребёнком!

— Он мог стать проводником, — упрямо заявила птица. — Пока были живы его братья, пока не испустил дух его отец. Любой из его рода мог принять силу через ребёнка и дать возможность жар-птицам…

— Он был ребёнком, — снова повторила я, перебивая птаху. — Маленьким и испуганным мальчиком. Не каждый взрослый пошёл бы на сознательную смерть, а ты ждёшь подобного геройства от малыша, который даже битв настоящих небось до этого не видел!