Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 92 – Алекса Вулф

Кощей поднялся со стула, эффектно развернулся, шваркнув плащом по ножкам стола, и молча покинул трапезную, оставив нас наедине с всё ещё сервированной скатертью.

Я посмотрела на Ивана с вопросом в глазах, который он не распознал. Пришлось довериться языку.

— А как же убрать за собой?

— Скатерть-самобранка, соберись!

И прямо на наших глазах все блюда исчезли, буквально растворились в воздухе, а чистая скатерть свернулась в аккуратный рулончик.

Лишь недовольное ворчание кота испортило момент волшебства, — настоящего сказочного чуда, которое я впервые в жизни увидела наяву.

Глядя на замерший неживым куском полотна свёрток, я посмотрела на Ивана и заговорщическим тоном прошептала:

— Ты думаешь о том же, о чём и я?

— Ты совсем ополоумела? — вместо богатыря ответил Мяун, который так же безошибочно угадал мои мысли. — Красть у самого Кощея?

— Ну почему сразу красть? — возмутилась я. — Но согласись, такая полезная вещица при нашем кочевом образе жизни просто незаменима!

— Знаешь, что ещё незаменимо? — сощурившись, возразил кот. И тут же сам себе и ответил: — Жизнь! Которой нас с радостью лишит Кощей, как только он заметит пропажу своей кормилицы!

Я подняла руки в примирительном жесте.

— Я вообще молчала. Не знаю, что ты там себе надумал, воришка недоделанный.

Иван, глядя на нас с котом, лишь осуждающе покачал головой, а мне стало стыдно за мгновение слабости. Нет, ну серьёзно: кто в здравом уме отказался бы от такого дара, как скатерть-самобранка?

Испытывать терпение Кощея мы не стали и с сытыми животами отправились по комнатам. В коридоре случилась небольшая заминка: Мяун не мог выбрать, кого же из нас двоих «осчастливить» своим присутствием, и только после того, как Иван пригрозил коту возвращением в седельные сумки на боках Белояра, молча ретировался в неизвестном направлении. Правда, Мяун не был бы Мяуном, если бы с безопасного расстояния не промявкал напоследок очередные проклятия и жалобы.

Я застыла на пороге своей комнаты, Иван — у распахнутой двери своей. И всё смотрели друг на друга, не решаясь уйти.

Уж темнота ночи поглотила замок Кощея, лишённый тысячи огней. Редкие подсвечники затухали по мере нашего отступления к месту сна, и сейчас остался лишь один, освещающий наши лица тёплым светом огня.

— Ну… спокойных снов?.. — нерешительно проговорил Иван, не двигаясь с места.

— Спокойной ночи, — кивнула я, испытывая схожую с богатырём неловкость. Будто и не было тех жарких поцелуев, тех огненных касаний кожи к коже, от которых оба сходили с ума. Словно едва познакомились и не знали, как переступить грань смущения и хотя бы просто обняться.

— Да сколько можно уже топтаться на месте? — совершенно неожиданно между нами появилась жар-птица, ослепив огненным золотом перьев. — Обнялись, поцеловались и спать пошли! Чай, время не кисель, до утра не растянешь!

Сказала и исчезла с характерным «чпуньк».

Иван первым пришёл в себя после внезапной отповеди пернатой. Улыбнулся, расправил плечи и в один шаг оказался рядом. Смёл меня в богатырские объятия, склонил голову и впился в губы жарким поцелуем. Из меня будто весь воздух разом вышибло. Запоздало потянулась обнять моего княжича за шею, прильнула к нему всем своим дрожащим телом и услышала сдавленный стон. Мой ли? Его ли? Или даже общий.