Книга Последняя из рода Жар-Птиц. На перепутье миров, страница 116 – Алекса Вулф

Внизу на моими стараниями расчищенной от плюща и сорняков площадке высился Бурислав Кощеевич, угрожающе нависая над скорчившимся человечком. Сверху не разглядеть, но почудилось мне, что то был гном. Гном⁈ Про низколюдов я читывала на уроках общего мирознания, но что увижу воочию, даже не предполагала: представители этой расы жили далеко за океаном и с нашими землями дел не имели. Почти — ведь сейчас на пороге замка Кощея стоял именно он, низколюд, маломерок, или гном, как мне звучало привычнее.

— Так и передай хозяйке: не видать ей гримуара матушки моей, пусть хоть сто веков пройдёт. Слово моё крепко. Что в прошлый раз отказал, что сейчас. И в будущем откажу.

— Но Буриславушка, милсдарь, пощадите! Их величества велели без гримуара не возвращаться, грозились на голову укоротить. А уж куда коротше?

Я хмыкнула. Ну да, «коротше» некуда. Бурислава стенания заморского слуги не впечатлили. Скрестив руки на груди, как он постоянно любил делать, Кощей стоял нерушимой статуей самому себе. «Нет, и всё», — говорил весь его облик.

А мне стало любопытно. Не столько кто добивался заветного гримуара, а собственно, само существование оного. Захотелось тут же ознакомиться с трудами матушки Кощея. Не зря же за гримуаром велась столь долгая охота?

Пока я размышляла о новых тайнах Кощея, на площадке появилась Марья. И где же Бурислав скрывал её, что мы всю неделю пересечься с колдовкой не могли? А тут вон жива-живёхонька. Будто и не пыталась убить меня совсем недавно.

По сердцу неприятно полоснуло раздражением. Я надеялась, что Бурислав в секретной темнице держал бывшую ученицу, прикованную к стене цепями, дабы не сбежала. Ну должен же он отомстить ей за унижения? Но вот она, цела и невредима, и даже без цепного поводка.

— Гоар! За каким лешим ты…

— А то ты не знаешь, — развернулся Кощей, и даже с высоты второго этажа было видно, каким уничижительным взглядом одарил бывшую ученицу Бурислав. — Небось, сама за тем же приехала, не так ли?

— Я… конечно же нет! Ты сам знаешь, что вынудило меня приехать…

Заминка была незначительной, но Кощей слишком хорошо читал эмоции окружающих. Хмыкнув, он покачал головой.

— Одно другому не помеха, — заметил он и вернул внимание гному, склонившемуся в челобитном поклоне. — Вставай, Гоар. Так даже лучше вышло. Забирай непутёвую немедля, на руки царю и передашь.

— Милсдарь, пощадите! Уж столько месяцев в пути, хоч ноченьку поспать в постельке с периной…

Я заслушалась. Что решит Кощей? Если настоит — не видать мне разговора по душам с Марьей! Слушала и боялась дышать, а сердце громко ухало в груди.

Кощей посмотрел на гнома, на Марью, сплюнул на землю и процедил сквозь зубы:

— Добро. У Марьи устроишься. И чтоб духу вашего здесь не было к завтрему обеду! Загостились!

И вдруг вскинул голову и прямёхонько в глаза мне посмотрел, будто знал, что всё это время я подслушивала их беседу.

Шмыгнула в сторону, прячась за стену, но толку-то? Шпион с позором рассекречен.

Остановившись возле зеркала, я замерла. Такое дикое пламя горело в моих глазах, будто безумие безраздельно завладело сознанием.

— Нужно поговорить с Марьей, — сказала я отражению. — Тянуть больше некуда.

Быстро одевшись, я выскользнула из комнаты, озираясь, будто вор. Нужно было незаметно подглядеть, куда отправятся гном и Марья, чтобы после захода солнца нанести царевне тайный визит.