Книга Как укусить вампира, страница 38 – Лена Тулинова

Скырлы-скырлы… Ногти преподавателя монстрологии скрежетнули по железной бочке, стоявшей недалеко от служебного входа в тюрьму. Ночь. Голодный вампир. Никакого оружия при себе, чтобы обороняться.

— Ты помнишь, зачем мы здесь? — спросил Цыбашев.

— Да. Я ничего лишнего не скажу, не спрошу, не сделаю. Даже думать ничего лишнего не стану, Натан Ростиславович. Я — всего лишь бледная тень.

— Ты бледный дурак, — почему-то рассердился старик. — А, вон идёт наш провожатый, видно, наконец-то договорился, чтобы нам отворили.

Дверь открылась почти беззвучно, без лязга и скрипа. Пьер впервые переступал порог тюрьмы, и он не ожидал, что это будет так похоже на любое казённое помещение. То есть самый простой коридор, тускло освещённый лишь светильником в руке провожатого, самые обычные тяжёлые деревянные двери, окованные листовой жестью. Нечистотами почти не пахло, только сыростью.

Цыбашев развёл руки в стороны, натянул невидимую струну, которая выгнулась дугой над головами и стала ярко светиться. Когда преподаватель опустил руки, дуга осталась парить в воздухе, двигаясь за Цыбашевым и освещая дорогу.

— Туда-с, — проводник согнулся в поклоне, показывая обеими ладонями на одну из дверей.

За нею была комната почти без обстановки — если не считать за таковую две скамьи на голом земляном полу. Окно было под самым потолком, и премаленькое, да ещё зарешёченное. Провожатый спросил, подать ли свеч, но Цыбашев лишь отмахнулся — справимся и так. Привели Арсенина. Тот был в студенческом платье — синие форменные брюки, рубашка, мундир без пуговиц и ремня. Одежда, однако, на нём оказалась чистая и неизмятая.

— Чем обязан? — спросил Арсенин светским тоном. — Уж и не знаю, доброй ночи вам желать или здравия. И то и другое как будто некстати.

Пьер порывисто подался навстречу, но Цыбашев заставил его сесть обратно на жёсткую скамью.

— Ты всё равно не можешь ему навредить, — сказал он спокойно. — Не трать на него время и силы.

— Я вижу, вы всё такой же мудрый наставник, Натан Ростиславович, — сказал Арсенин. — Так чем обязан?

— Я хочу, чтобы ты очистил свою душу перед смертью и тем самым обрёл шанс на спасение, — сказал Цыбашев. — Перед тобой жертва преступления. Исправь это.

— Ничего не выйдет, даже если бы я этого хотел. И даже если бы это, — Арсенин шевельнул руками в кандалах из особого сплава, — не мешало мне колдовать. Моё гениальное творение на стыке алхимии и монстрологии бессмертно и неуязвимо. Всё, что убило бы обычного человека и обычного вампира, будет лишь мучить его.

В горле Пьера заклокотало.

— Между прочим, он кинется не на меня, а на вас, господин Цыбашев, — усмехнулся Алекс. — И я с удовольствием полюбуюсь напоследок силой своего цепного кровососа.

— Не дождёшься, — прорычал Пьер, хотя сдерживаться было невыносимо.

— Инквизиторы ещё не потребовали его утилизировать? — спросил Арсенин с издёвкой.

— Они потребовали ликвидировать плоды твоих трудов, записи и препараты, какие только отыщутся, — обтекаемо ответил Цыбашев. — Но он не подлежит… утилизации.

— Я ещё здесь, — угрюмо сказал Пьер.

— Записей вам не найти. А Пётр уничтожению, увы, не подвластен. И я, слово дворянина и мага, не могу сказать вам, милостивые государи, что с ним делать, — сказал Арсенин и осклабился такой омерзительной ухмылкой, что Пьера наверняка стошнило бы… Если б нашлось, чем. — У меня нет ни способов, ни желания сделать так, чтобы Пётр Николаевич смог вернуться в человеческий облик.