Книга Костёр для истинной, страница 49 – Амалия Лонг

— Я не знаю, как это сказать, — начал я, и голос мой дрожал. — Я не знаю, как объяснить тебе, что я чувствую. Я не король. У меня нет титула, нет власти. У меня нет даже пекарни — она сгорела. У меня нет магии, нет метки истинности, нет ничего, что могло бы связать нас. У нас с тобой нет ничего, кроме того, что мы чувствуем. Кроме того, что я влюбился в тебя с первого взгляда.

Я замолчал. Я смотрел на неё, и я боялся того, что она скажет.

— Ты стояла на рынке и плакала, — продолжал я. — Ты была такой потерянной, такой разбитой. И я хотел обнять тебя. Я хотел сказать тебе, что всё будет хорошо. Я хотел забрать твою боль. И я понял, что готов отдать всё, чтобы ты улыбалась. Я понял, что готов работать день и ночь, чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась. Я понял, что готов ждать тебя столько, сколько нужно. Я понял, что готов на всё.

Я замолчал. Я смотрел на неё, и я боялся того, что она скажет.

— У меня нет ничего, — сказал я. — Ничего, кроме доброго сердца. Я даже пекарню потерял. Но я прошу тебя. Дай мне шанс. Пожалуйста. Я не знаю, смогу ли я сделать тебя счастливой. Я не знаю, достоин ли я тебя. Но я знаю, что я готов попытаться. Я готов отдать всё, что у меня есть, чтобы ты улыбалась. Я готов на всё. Просто дай мне шанс.

Она смотрела на меня, и я видел, как слёзы текут по её лицу.

— Ты дурак, — сказала она. — Ты самый забавный дурак, которого я когда-либо встречала.

Она взяла мою руку.

— Давай попробуем, — сказала она.

Я смотрел на неё, и внутри меня поднималось что-то огромное, светлое. Я не знал, как это назвать. Я не знал, что это.

Но я знал, что я люблю её.

Я обнял её, и она прижалась ко мне. Я чувствовал её тепло, её дыхание, её сердце. Я чувствовал, как мир становится правильным.

— Я люблю тебя, — сказал я.

— Мне нужно время, — сказала она.

Мы стояли у реки, и ветер дул в лицо, и я чувствовал, как мир становится правильным. Я чувствовал, как всё встаёт на свои места.

Я поцеловал её.

Я был дома.

Сафира

Я стояла у реки и держала его за руку.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то тёплое, светлое. Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.

Но я знала, что я сделала правильный выбор. Я выбрала его. Я выбрала жизнь.

Я смотрела на свои руки. Золотой пепел больше не горел. Он лежал на коже тёплым, спокойным светом. Я знала, что это значит. Я знала, что я свободна.

Я думала о том, что я пережила. О том, как я горела. О том, как я умирала. О том, как я вернулась. О том, как я простила. О том, как я отпустила.

Я думала о нём. Об Эване. О том, как он стоял и смотрел. О том, как он не шевельнулся. О том, как он позволил мне сгореть. У него было всё — власть, сила, влияние. Он мог остановить их. Он мог спасти меня. Он не сделал ничего. Он просто стоял и смотрел.

Я думала о Ревене. О том, как он отдал мне последнее, не зная, кто я. О том, как он рисковал собой. О том, как он шёл ко мне, хромая, с пирожными и цветами. У него не было ничего, кроме доброго сердца. И он отдал всё. Всё, что у него было. Не для того, чтобы спасти мир. Просто чтобы помочь мне. Просто чтобы я не плакала.

Я смотрела на Ревена, и я знала, что он не предаст меня. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Второго предательства я не переживу. Я не выдержу ещё одной боли. Я не выдержу ещё одной потери. Но я знала, что я могу доверить ему всю свою жизнь. Я чувствовала это. Я знала это.