Книга Костёр для истинной, страница 29 – Амалия Лонг

— Зачем ты пришла? — спросил он, не глядя на меня.

— Я не знаю, — сказала я.

— Ты пришла не просто так.

Я молчала. Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Я хотела сказать, что я боялась за него. Я хотела сказать, что я не хотела, чтобы он умирал. Я хотела сказать, что я ненавидела себя за то, что чувствую.

— Я хочу знать, — сказала я. — Почему ты сжёг меня?

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были жёлтыми, как расплавленное золото, и я не могла отвести от них взгляд. В них была та же боль, которую я видела у могилы. Та же тоска. Та же пустота.

— Мой отец, поговорив с твоим отцом, сказал мне, что твоя кровь — яд для моего рода, — сказал он, и голос его был глухим, безжизненным. — Что ты убьёшь меня. Что ты проклятие, которое пришло, чтобы уничтожить нашу семью.

— И ты поверил ему.

— Я был молод, — сказал он, и голос его сорвался. — Я был глуп. Я поверил ему, потому что он был моим отцом. Потому что я не знал, что он врёт. Он сказал мне, что если я не сделаю этого, он убьёт тебя сам. Медленно. Мучительно. Поверь мне, я проклял себя уже тысячу раз. Наши кланы всю историю враждовали… Я клюнул на эти дешевые легенды. Пойми, меня с детства воспитывали как будущего короля. У будущего короля на первом месте стоит народ и безопасность его земель…

— Ты сжёг меня, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Ты стоял на площади и смотрел, как я горю. Ты слышал, как я кричала. Ты не остановился.

Он опустил голову. Я видела, как его плечи дрожат, как он сжимает край стола так сильно, что побелели костяшки.

— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, что я сделал. Я ненавижу себя за это. Я не могу простить себя за это. Я не хочу прощать себя.

— Ты мог спасти меня, — сказала я. — Ты не сделал этого.

— Ты мог остановить отца.

— Я знаю.

— Ты не сделал этого.

Он поднял голову, и я увидела его глаза — они были мокрыми, и я видела, как слёзы текут по его лицу, оставляя на коже влажные, блестящие следы.

— Я знаю, — сказал он, и голос его был хриплым, срывающимся. — Я знаю, что я предал тебя. Я знаю, что я сделал непоправимое. И я не могу исправить это. Я не могу вернуть тебе то, что отнял у тебя. Я могу только сказать тебе, что я ненавижу себя за это. И что я никогда не перестану ненавидеть себя.

Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Я хотела ненавидеть его. Я хотела кричать на него. Я хотела бить его, выкрикивать все те слова, которые копились во мне сто лет.

Но я не могла.

Я видела его слёзы. Я видела его боль. Я видела, как он страдает. И я не могла ненавидеть его за это.

— Я не прощу тебя, — сказала я.

Я встала. Он не шевельнулся. Я пошла к двери. Он не остановил меня.

Я взялась за ручку, но остановилась. Я не обернулась. Я стояла спиной к нему, и внутри меня всё дрожало.

— Если ты умрёшь завтра, — сказала я, — я не прощу тебя. Никогда.

Я вышла из его покоев и закрыла за собой дверь.

* * *

Я шла по коридору, и мои шаги гулко разносились под сводами. Я не знала, куда иду. Я знала только, что я больше не могу стоять там. Что я больше не могу смотреть на него. Что я больше не могу чувствовать то, что я чувствую.

Я остановилась у окна и посмотрела на свои руки. На них был пепел. Он горел золотом. Горячий, золотой, он горел на моей коже, обжигал ладони, и я чувствовала, как он пульсирует в такт моему сердцу.