Книга Заноза для дознавателя, страница 9 – Люси Фер

— Мда… Сдаёт Бориска… Кучки недоученных лоботрясов страшится… — ухмыльнулся друг, недоверчиво пожав плечами.

— Правда в его словах имеется, — не согласилась я с другом. — Это мы с тобой стены академии родными считаем, а все остальные только и ждут дня, когда отсюда выбраться смогут. А уж коль запретят… Начнут чудить…

— Почудят‑почудят, да перестанут! — равнодушно отмахнулся Млад на мои слова. — Дознаватель‑то явился?

— Вроде да. Бориска сказывал, что тари Беляна его встретить должна была. Но своими глазами его не видала. Упаси лихо! — приложила я два пальца ко лбу в защитном жесте.

— Всё равно рано или поздно, а свидеться придётся…

— Лучше поздно! — хлопнула я по столу ладошкой, поднимаясь со стула. — Сил с царским дознавателем речи вести у меня уж не осталось. Пойду я, глаза уж к пяткам стремятся…

— Ночной тиши! — пробормотал Млад, закрывая за мной дверь своей комнаты, и я медленно поплелась в свою обитель.

— Прошу прощения! — неожиданно окликнул меня сзади приятный мужской баритон.

Разворачиваясь, я уже понимала, что моя надежда на позднюю встречу с дознавателем была разбита напрочь.

Хотя время нынче и впрямь позднее… Бойтесь своих слов да божьих смешков.

— Да? — постаралась я мило улыбнуться, глядя прямо в ледяные глаза молодого мужчины.

А он оказался хорош собой… Не будь он дознавателем, приехавшим по душу тора Борислава, непременно воспылала бы к нему девичьими чувствами. Могучий рост, косая сажень в плечах, смоль коротких волос — всё так и кричало о первозданной мужской красоте. Вот только словно высеченное из камня лицо да хмуро сведённые к переносице брови над голубизной больших глаз портили всё впечатление.

— Где у вас тут архив? — приподнял он вверх бровь, видимо, не оценив моего пристального внимания к его внешности.

— Архив? — словно зимняя муха переспросила я, а затем выпалила: — Так он в подвале… По коридору до конца, там по лесенке вниз и трижды свернуть направо…

— Благодарю… — пророкотал он и размашистым шагом отправился по моему маршруту.

— Было бы за что! — едва слышно прошептала я и побрела в свою комнату. — И зачем обманула? — задавала я самой себе мысленный вопрос. — Ну и лихо с ним! — отмахнулась от терзаний, наконец завалившись на свою кровать. — Он меня, поди, и не запомнил вовсе...

С этой мыслью я провалилась в глубокий сон, где меня бесконечно преследовал синий лёд бездонных глаз царского дознавателя.

— Подъём! — во всю мощь своих громадных лёгких верещал кто‑то в коридоре, нещадно наяривая железными прутиками по кастрюле.

Кастрюля эта была неизменным символом академии "Ледок" и выполняла крайне важную функцию — созыв студентов для объявления важных новостей.

Вставать жутко не хотелось, и, простонав, я перевернулась на другой бок, закопавшись в помятую ото сна подушку.

— Ладно… — прошептала я самой себе, наконец скидывая одеяло. — Будь добр к новому дню! — подбодрила я саму себя любимой фразой Млада и, приведя себя в порядок, отправилась на выход.

В холле было не протолкнуться. Гул стоял невообразимый: все гадали, что же за объявление будет делать старый ректор, — всё‑таки столь массовые собрания были в нашей академии исключительной редкостью.

— Поздравлять станет… — скучающе произнёс Гасар, когда я старалась протиснуться через толпу его прихлебательниц. Млад стоял чуть поодаль и приветливо махал мне рукой.