Книга Вторая истинная для главы Тайной канцелярии, страница 118 – Екатерина Гераскина

Кейган и Эрэйн остались внизу, в главном зале, обсуждая детали нашего завтрашнего продвижения и разворачивая магические карты. А я, сославшись на усталость, поспешила укрыться в выделенной мне небольшой комнате.

Я сидела на краю застеленной кровати, обхватив плечи руками, и невидящим взглядом смотрела в темное окно. Страх перед завтрашним днем сковывал легкие, не давая сделать полноценный вдох.

В дверь негромко постучали. Я даже не успела ответить, как створка мягко приоткрылась, и в комнату вошла Виола. На ней было простое дорожное платье, а белоснежные волосы слегка растрепались от долгого пути, но её ясные голубые глаза смотрели на меня с такой всепонимающей теплотой, что я невольно выдохнула.

— Не спишь, моя хорошая? — тихо спросила она, плотно прикрывая за собой дверь.

Она подошла ближе и опустилась на кровать рядом со мной. Взглянула на мое бледное, перекошенное от тревоги лицо и мягко накрыла мою сцепленную в замок ладонь своей.

— Всё будет хорошо, Кристина. Слышишь меня? — её голос струился, как успокаивающий ручей. — Не смей переживать и накручивать себя раньше времени. Мы все здесь ради тебя. Я поддержу тебя, что бы ни случилось. Поделись со мной, не держи этот яд внутри. Чего ты так боишься?

От этих простых, но таких нужных слов плотина внутри меня прорвалась. Я судорожно всхлипнула, чувствуя, как по щекам покатились горячие слезы.

— Я боюсь, леди Виола... Боюсь, — сорвавшимся шепотом призналась я, утыкаясь лбом в её плечо. И она тут же обняла меня, прижимая к себе, словно родную дочь. — Понимаете, я боюсь, что окажусь ему совершенно не нужна. Столько десятилетий в плену, столько боли, он даже не знает о моем существовании... А тут я. Чужая.

— Девочка моя, глупости какие, — ласково, но с легкой укоризной проговорила Виола, поглаживая меня по вздрагивающей спине. — Как же дети могут быть не нужны? Ты его кровь, его продолжение.

— Вы не понимаете! — я в отчаянии отстранилась, глядя в её светлые глаза сквозь пелену слез. Мои губы предательски дрожали. — Дело не только в этом. Я боюсь того... как именно я была рождена. Как всё это произошло. Моя мать, Илэрия, она ведь не любила его. Она была в сговоре с Морганой. Они просто... использовали его! Использовали, чтобы зачать меня и сделать из меня живой ключ для их ковена. Я плод обмана, леди Виола. Плод изощренного насилия над его природой. Когда он узнает, чья я дочь... он возненавидит меня. Он посмотрит на меня и увидит в моем лице тех чудовищ, которые десятилетиями держали его в плену.

Я закрыла лицо руками, содрогаясь от рыданий. Это была моя самая страшная тайна, мой самый липкий, гнилой страх, который выедал меня изнутри все эти дни.

В комнате повисла тяжелая тишина. А затем Виола сделала то, чего я никак не ожидала. Она решительно отвела мои руки, взяла мое залитое слезами лицо в свои ладони и заставила посмотреть ей прямо в глаза.

И в её голубом взгляде я увидела такую бездну пережитой боли, такое выстраданное понимание, что у меня перехватило дыхание.

— Послушай меня внимательно, Кристина, — её голос звучал твердо и непреклонно. — Ребенок никогда, слышишь, никогда не несет ответственности за грехи и грязь своих родителей. Ты не несешь в себе зло своей матери. Ты — свет. И если твой отец действительно тот, кем мы его считаем, если в нем осталась хоть капля разума... он никогда не обвинит тебя в том, над чем ты не была властна. Он увидит перед собой не продолжение своих мучителей, а ту, кто пришла разорвать эти цепи. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.