Книга Двуликий бог, страница 7 – Мэл Кайли

Наконец, сжалившись над нашим общим смятением и назревающим горем, бог света отпустил меня с пиршества при условии, что я не буду отходить от матери ни на шаг. Мне так опостылело окружающее радостное празднество, когда сама я пребывала в полном замешательстве, что я с радостью согласилась. Я держала Нанну под руку и медленно шла рядом, склонив голову ей на плечо. Сердце переполнила вдруг дочерняя нежность, мне хотелось коснуться светлого лица матери, обнять её, прижаться и никогда больше не отпускать. Смутные предчувствия тревожили мою душу, и я даже представить себе не могла, как скоро им суждено осуществиться.

Навстречу нам, мирно беседуя, шли двое верховных богов. Какие-то особенные отношения связывали этих двоих, недаром Один не только прощал Локи все его каверзные проделки, но и нередко обращался за советом к хитроумному богу. «Он ни за что ему не откажет», — мимолётно пронеслось в голове, а горло тут же сдавило зарождающимися слезами. Я поспешно опустила взгляд, боясь, что мои глаза выдадут меня. Приблизившись к верховному богу и его роковому спутнику, мы поклонились в знак приветствия и уважения. Нанна хотела было проследовать мимо, надеясь, что Всеотец ещё не принял окончательного решения, но довольное лицо Локи, на которое, не сдержавшись, я взглянула украдкой, говорило само за себя, а Один мягким, величавым жестом остановил богиню. Я же так и осталась стоять, не поднимая головы и трепеща от волнения.

— Правда ли, о Нанна, что Локи просил у моего сына руки твоей дочери, и он грубо отказал ему? — строго спросил властелин. Асинья медленно приподняла лицо, устремила на него взгляд своих светлых глаз, полных искренней растерянности и печали. Отец всех богов вызывал у моей матери почти такой же сильный трепет, как и горячо любимый супруг, так мало на него похожий. Я украдкой переводила взгляд с Нанны на Одина. В отличие от своей прародительницы, я не испытывала перед Всеотцом ни доли страха или стеснения. Правда, мне никогда не доводилось видеть отца ратей в гневе или в бою. Кто мог знать, как менялся мудрейший из богов в пылу сражения?

— Вообще-то я просил всю дочь целиком, — насмешливо вставил циничный Локи, но Один, казалось, не слышал его. Зато я слышала. Голос самонадеянного мужчины был полон ядовитой иронии и в то же время самодовольства. Губы мои рассерженно дрогнули.

— Правда, Всеотец, — покорно отвечала моя кроткая матерь, припадая лбом к его светлым ладоням в жесте немого отчаяния и невысказанной мольбы. Моё сердце больно кольнуло при виде её искренней печали. — Пощади мою милую дочь, она ещё так юна…

— Ты сравниваешь замужество с казнью?.. — хитро прищурившись, уточнил бог огня. Казалось, ничто на свете не могло задеть его чувства, и на всё у него был заранее припасён точный хлёсткий ответ. Я, наконец, обратила взгляд на того, кого мне прочили в мужья. Его глаза выражали сразу так много всего, но мне было не в тягость смотреть в них. Локи, казалось, это удивляло, и он едва уловимо улыбнулся. А я всё пыталась понять, кто же он, какой на самом деле?.. Есть ли какие-то искренние чувства за этим непроницаемым лицом с извечно натянутой фальшивой улыбкой шута? Что-то такое мелькало на глубине его взгляда, как будто неясная тоска, боль, но едва ли она могла быть вызвана отказом Бальдра — Локи был не настолько мелочен. Может быть, дело всё же в его детях, заточенных в трёх разных концах света?..