Книга Двуликий бог, страница 35 – Мэл Кайли

Умудрённый годами и жизненным опытом мужчина, наконец, поднялся со своего места и коротким, точным, настойчивым жестом отозвал служанок прочь. Старшая из них недовольно поджала губы, но спорить не стала. Три девушки вышли, оставив меня наедине с новым знакомым и его помощницами. Он сделал шаг вперёд, безмолвно поклонился и протянул мне ладонь. Я неожиданно для самой себя остановилась и замерла на месте. Глаза мои готовы были наполниться слезами. Я переволновалась и представляла себе, что окружение чертога становилось ещё более безразличным ко мне, нежели прошлой ночью, а я сама — бесконечно одинокой и непонятой. Губы мои дрогнули.

— Вам страшно, госпожа, — негромко произнёс мужчина. Голос его звучал мягко, спокойно. Я невольно прислушивалась к нему. — Мне тоже было страшно, когда слабым неумелым юнцом я впервые попал в этот чертог. Никто не говорил со мной, и никому не было до меня дела. И только повелитель увидел во мне талант, в котором я сам тогда не посмел бы признаться, пренебрёг предрассудками и позволил моей страсти превратиться в мастерство. Никто больше не позволил бы мужчине заниматься шитьём — делом, к которому страстно лежит моё сердце. За господина я отдам не только пальцы, если он пожелает, но и жизнь, которую он наполнил смыслом. Если Вы засомневаетесь, отвернётесь, то ожесточите сердце, которое и так закрыто ото всех. И Вы первая, кому удалось коснуться его хотя бы кончиками пальцев. Иначе повелитель не пришёл бы ко мне среди ночи, чтобы лично описать свадебный наряд, достойный Вас, госпожа. Идите за своей страстью и ничего не бойтесь в этом дворце, — я всхлипнула и подала руку первому, кто осмелился искренне заговорить со мной в золотых чертогах покровителя прекрасного.

Слёзы потекли по моим щекам, но в то же время я слабо улыбнулась, преисполнившись благодарности к этому чуткому и самоотверженному мужчине, хранившему безоговорочную верность своему господину даже под угрозой кары. От этого простого и человечного признания мне стало легче. Страх, сжимавший горло, отступил, а на сердце стало теплее от слов, так поразивших моё воображение. «Вы первая, кому удалось коснуться его хотя бы кончиками пальцев…» — снова и снова повторялись в моей голове трогательные речи слуги, заставлявшие всё внутри трепетать от нежности.

— Я хочу увидеть платье, выбранное Локи, — уже справляясь с дрожью в голосе, почти твёрдо произнесла я и поднялась на возвышение, подготовленное девушками для примерки длинного наряда. Мужчина улыбнулся и кивнул, после чего почтительно поклонился и приступил к своей работе. Спустя несколько мучительно долгих минут, мне, наконец, подали высокий и идеально гладкий лист драгоценного металла, чем-то похожий на длинный щит и принесённый одним из стражников ещё тогда, когда меня отпаивали холодной водой. Я думала, что после тайного внутреннего сада двуликого бога меня уже ничто не сможет так сильно поразить в тот день, но я снова ошиблась. Я только и смогла, что прикрыть дрожащей ладонью трепещущие губы, не знавшие плакать мне или смеяться от переполнивших чувств.

Платье оказалось бесподобно, выше всяких похвал и любых восторженных слов. Белоснежное, словно снега с горных вершин Йотунхейма, летящее и струящееся, как облака высоких небес, оно всё было расшито золотой нитью, складывавшейся в замысловатый тонкий узор, и усыпано небольшими рубинами. Больше всего внимания привлекали глубокий вырез на груди, вероятно, для меня даже слишком смелый, но очень в манере бога огня, и длинные свободные рукава с разрезами, обнажавшими плечи. На бёдрах золотая кайма переходила в широкий пояс с традиционным орнаментом, который украшали алые яхонты покрупнее в изящной оправе — два по бокам и один в центре. От него в пол продолжала бежать золотая узорчатая полоса, сливаясь с подолом.