Книга Двуликий бог, страница 189 – Мэл Кайли

Локи постепенно восстанавливался. Он довольно быстро встал на ноги вопреки увещеваниям и укорам Хельги, вновь взял власть в свои руки и не выказывал и доли сомнения или слабости. Однако болезнь и тяжёлая рана истощили его, это было видно, и гордый бог огня одержимо рвался в бой в страстном стремлении вернуть былую силу и ловкость как можно скорее. В последнее время он не выпускал меча из рук и не только сражался с Хаканом и другими наиболее умелыми воинами золотого чертога снова и снова, но и не пренебрегал учениями, что были припасены у предводителя стражи для юных и неопытных бойцов. Так лукавый повелитель успевал охватить и тайную внутреннюю жизнь своих подчинённых.

Несколько чрезмерная увлечённость Локи беспокоила меня, но своенравный и упрямый супруг ничуть не прислушивался к моим ласковым уговорам. Мне оставалось лишь смириться и отдать судьбу в руки вещих норн, которым она испокон веков и принадлежала. Всё же пытаться сдержать в ладонях яркое жаркое пламя было делом слишком неблагодарным. И я отпускала буйный нрав двуликого бога на волю, иногда тайно им любуясь. Одним ясным ранним утром я стояла в тени галереи, наполовину скрывшись за высокой опорой, и наблюдала за поединком Локи и Хакана на мечах. Я была очень далека от любви к военному умению — наверное, единственная среди асов и асинь — но, тем не менее, не могла не любоваться плавными, размеренными, просчитанными движениями каждого из умелых воинов.

Поначалу мужчины отрабатывали отдельные элементы нападения и отражения удара, периодически меняясь местами. По крайней мере, движения их казались неторопливыми, отточенными, несколько ленивыми. Каждый раз я удивлялась, словно в первый, с какой завидной лёгкостью и невозмутимостью они обращаются с тяжёлыми мечами, каждый из которых мне не удалось бы даже оторвать от земли. Но, будто этого было мало, умелые воины успевали прыгать, совершать ловкие манёвры, использовать в бою сильные удары ногой или свободной (при отсутствии щита) рукой, при этом не выпуская меча из натруженных ладоней. В какой-то момент я обратила внимание, что Локи, в отличие от своего противника, вдобавок ко всему умудряется одинаково умело сражаться обеими руками, в зависимости от ситуации ловко перекидывая меч из одной ладони в другую, чем зачастую приводил Хакана в ступор. Только быстрая реакция снова и снова выручала его.

Пока я восхищалась военным умением повелителя и предводителя стражи, схватка разгоралась, и, точно превратившись в непримиримых врагов, Локи и Хакан уже бились насмерть, распалённые соперничеством. Моё сердце замирало каждый раз, когда кто-то из них пропускал удар. И хотя мечи были намеренно затуплены, били они слишком сильно, чтобы не причинять боли и не оставлять характерных кровоподтёков. Затаив дыхание, я застыла на месте. Казалось, ожесточившаяся битва вот-вот достигнет своего апогея. Ловко отведя предплечьем в наруче меч противника, повелитель, отклонившись назад, занёс клинок для удара, когда… Выражение острой боли пронзило побелевшее лицо Локи. В следующий миг он рухнул на колени перед соперником; глухо звякнув, меч упал на нагретый солнцем камень.

— Повелитель! — мгновенно забыв былую ярость схватки, преданный Хакан бросился на помощь богу огня. Сомнений быть не могло: дала знать о себе прежняя рана. Я молилась только, чтобы она не раскрылась снова. Однако стоило честному воину склониться над ослабевшим асом, как тот ловко повалил предводителя стражи рядом, выбил из рук меч и, выхватив из-за пояса кинжал, приставил его к горлу поражённого мужчины.