Книга Двуликий бог. Книга 2, страница 47 – Мэл Кайли

И, хотя я вспоминала рассказы мужа о тёмном, холодном и сыром обиталище цвергов с содроганием, это была добрая весть, насколько она могла бы быть доброй тем волнительным и сумбурным утром. С карликами-мастерами Локи водил дружбу, будучи одним из немногих, кого подозрительные и сварливые кузнецы принимали благосклонно. Жители Свартхейма отличались сложным нравом, были неприветливы, грубы и алчны, однако приятная внешность Локи, его природное обаяние и остроумие, скреплённые изысканной и умелой лестью, позволили богу лукавства совершенно очаровать мнительный народец. И если в каком из миров у Локи и было меньше всего врагов и недоброжелателей, так это в подземной стране цвергов.

Кроме того, карлики были самыми большими умельцами в кузнечном деле и равным им не находилось больше нигде. Казалось забавным, но именно из-под их коротких неловких ручонок выходили самые поразительные вещицы и диковинки, обладавшие подчас немалой магической силой. И уж кто, как не самый большой ценитель редкой искусной работы, сумел бы подобрать ключ к ожесточённым сердцам гордых мастеров? Локи искренне интересовался и восхищался ремеслом тёмных альвов, чем каждый новый раз тешил их раздутое самолюбие. Так он со временем сумел втереться в доверие к неприветливым и злобным уродцам. И теперь они могли бы здорово выручить бога обмана. Вот же хитрец, никогда не упустит своего! С этой согревающей душу мыслью я незаметно для самой себя провалилась в сон.

Проснувшись пару часов спустя, я почувствовала себя лучше. Соль успела пройти оставшуюся до полудня часть своего каждодневного пути и теперь сияла высоко над Асгардом. Я не сразу поняла, что если это так, значит, утренняя дымка совсем рассеялась, что сулило добрые вести. Приподнявшись на локте, я осмотрелась. Асты в покоях уже не было. Должно быть, бойкая служанка вернулась к работе. Рассудив, что и мне следовало бы вспомнить об обязанностях госпожи огненного чертога, я села среди покрывал и подушек. Мне требовалось несколько минут, чтобы понять, унялось ли головокружение и могу ли я встать с постели, буду ли держаться на ногах. К счастью, слабость отступила, и я была готова встретить новый день с ясной головой. Пусть даже я пропустила добрую его половину.

Я не спеша покинула покои, спустилась в зал купален и с непередаваемым удовольствием смыла со своих плеч последние следы усталости. Ида, подоспевшая в самый подходящий момент, во всём помогала мне. Её удивительно нежные для служанки руки обладали какой-то благодатной силой. Ида была тихой и смиренной девушкой, отчего часто оказывалась незамеченной или неоценённой по достоинству, но в ней таилось столько бескорыстной доброты, честности и преданности, что я любила её больше всех вокруг, словно младшую сестру. И милая спутница отвечала мне взаимностью — я видела это по её сияющим глазам, угадывала в мягкости ласкового голоса. Служанка сопровождала меня весь этот долгий день. Время от времени я посылала её свидеться с Варди и узнать, нет ли каких-нибудь важных вестей. Я томилась нетерпением, но, увы, без каверзного рыжеволосого Локи Асгард, казалось, замирал. Всюду господствовали тишина и спокойствие. Везде, кроме моего глупого любящего сердца.

Признаться, я не знала, как далеко и долго нужно спускаться в Свартхейм. Мир цвергов был вторым местом, кроме, разумеется, владений Хель, где мне никогда не захотелось бы побывать. Даже к Муспельхейму я проявляла больше любопытства, пусть и не сумела бы выстоять перед его всепоглощающим жаром. А впрочем… Сколько раз я оказывалась такой стойкой перед буйной властью всепожирающего пламени, что удивляла не только всех окружающих, но и себя саму? И всё же мне было совершенно неясно, когда я сумею вновь увидеть своего злокозненного повелителя и сколько времени проведу в невыносимом одиночестве. Чтобы поменьше думать об этом, я занимала свой день заботой о чертоге и его обитателях, за всем наблюдала и всем распоряжалась, до самого захода солнца была на ногах, чем вызвала безмолвное порицание Рагны и Асты. Наивные добрые девушки… Они не понимали, что никакая усталость не могла сравниться с тем страшным безумием, что творилось в моей голове, если я останавливалась хоть на мгновение. Отчего-то теперь я совсем не выносила одиночества.