Книга Яд для дракона-некроманта, страница 6 – Мэл Кайли

Я попыталась пошевелиться и застонала от боли в висках. Коснулась рукой затылка и измазалась в чем-то влажном и тёплом. Кровь… Моя кровь. Неудивительно, ведь в меня, лежащую на асфальте, кажется, на полной скорости влетел электросамокат.

— А кот? — спросила я, моргнув. — Он уцелел?

— Какой кот, Виа? — удивилась маленькая девочка.

— Сестра сильно стукнулась, вот и бредит, Элеа, — ответила Ада. — Беги скорее в Валмерин за мамой и Томасом! Зови на помощь! Отстань, Тирн, — девушка оттолкнула голову склонившегося к нам коня, и тот ответил возмущённым ржанием, — удружил уже!

— Ада, это правда ты?.. — прошептала я, когда мутная пелена рассеялась. — Я так скучала по тебе, сестрёнка! Ты даже представить не можешь…

Те же каштановые волосы, что и у меня, те же мягкие черты лица, веснушки на щеках, длинная шея, тонкие запястья, светло-голубые глаза. Только… живая.

— А-то кто же, Виа? — удивилась она. — Ты, пожалуйста, лежи, не двигайся. Ты, кажется, голову разбила… — сестра перешла на испуганный шёпот. — Ну и влетит же нам, что Тирна взяли без разрешения!

— Аделин! — раздалось вдалеке взволнованное. — Вивиан!

— Мы здесь, мама! — закричала Ада в ответ.

И тут меня накрыло осознанием. Если я в раю со своей семьёй, то кто такие Тирн, Томас и Мирна? Что за маленькая девочка? Что такое Валмерин?

Нет, это не рай. Не сон. Я больше не дома.

И, кажется… это даже не моя жизнь.

Приподнять голову я не смогла из-за боли, и всё же умудрилась осмотреть своё тело. На мне платье для верховой езды вроде амазонки, поношенное, но добротное, руки мои, только с ногтей куда-то пропал аккуратный нюдовый гель-лак, а с запястья — татуировка с пионом, за которую мама меня чуть не убила в семнадцать лет.

Я лежала в высокой траве, а вокруг раскинулся пейзаж, как с обоев для рабочего стола высокого разрешения — долина, далёкие горы, причудливо изгибающие ветви плодовые деревья в цвету. И осёдланный гнедой жеребец пощипывает зелень как ни в чём не бывало.

— Виа! — взволнованно закричала мама, запыхавшись от быстрого бега, и опустилась на колени рядом со мной. — Ты цела, моя девочка?

— Мама… — выдохнула я, глядя на неё во все глаза, потому что передо мной сидела моя покойная мать — Елена Фролова.

Чуть моложе и изящнее, в длинном старинном платье и с волосами, убранными в сложную высокую причёску, но это без всякого сомнения была она.

И я не выдержала. Тело затрясло. Всё, что я держала в себе долгие три года — боль, тоску, одиночество — вырвалось наружу в одном несдержанном рыдании.

— Мамочка! — едва смогла проговорить я.

Женщина ахнула и притянула меня к себе, приподняв под плечи.

— Всё хорошо, ты в безопасности. Виа, ты поправишься, слышишь?

Я плакала, уткнувшись в её платье, не замечая ни странного имени, которым меня называли, ни травы в волосах, ни боли в чужом теле, которое, как я начинала понимать, теперь было… моим.

Потому что моё собственное осталось там, на Земле, и, вероятно, зрелище представляло нелицеприятное. Не исключаю даже, что мою черепушку придётся собирать по кусочкам, как пазл, чтобы узнать, что это за несчастная невезучая девушка.

А здесь… здесь я стала кем-то другим.

Заняла место другой из-за маленького пушистого пройдохи, которого и след простыл. Надеюсь, его не постигла моя судьба в родном мире.