Книга Яд для дракона-некроманта, страница 47 – Мэл Кайли

Я закрыл глаза и попытался собрать её образ из осколков.

Голос — мягкий и тёплый, пряталась за шёпотом, меняла тембр. Манера говорить — искренняя и честная, без жеманства и тягучих переливов. Пальцы — тонкие, но сильные, умелые. Запах — мандарин, лотос, жасмин.

Касается и как целительница, и как искусительница — с одинаковым успехом снимает и дарит напряжение. Руки нежные, холёные, как у аристократки. А вот умение работать руками совсем не как у избалованной эйресс. Вряд ли служанка, вряд ли невеста.

Кто же ты, Ласточка?

Храбрая ты или безрассудная?

Проникнуть к некроманту, которого все боятся. Когда я не ждал, а дракон не почувствовал угрозы. Не хотела ни украсть, ни убить, ни заслужить милость. Хотела… лишить меня рассудка, довести до края и сбежать на цыпочках, как по облакам.

Произошедшее осталось бы забавным воспоминанием, если бы не одна деталь: я был возбужден так, как не был никогда. В моём мире всё проще. Женщины, постель, оргазм. Я умел любить телом, но не привык любить сердцем.

Это опасно для таких, как я.

Любовь — яд для некроманта. Вода, что подтачивает камень, только в разы быстрее. Сильные чувства провоцируют тьму, и она становится разрушительной не только для внешнего мира, но и для носителя.

Некромант, который влюбится всерьёз, — это корабль, который сам себе проломит киль и пойдет ко дну. Я знал это с раннего детства и держал дистанцию. Всегда. Всю жизнь.

Одри шевельнулась во сне и положила ладонь мне на грудь. Я по привычке накрыл её пальцы своими. Она посапывала, как доверчивый ребёнок. Я был благодарен ей за то, что не задала ни одного вопроса.

И всё равно мне было мало. Мало, потому что внутри меня осталась недописанная строка — и начиналась она с чёрной кружевной ленты.

Явь сменилась сном, в котором не было обычного холода моих ночей.

Наоборот, снилась тёплая вода, дрожащий свет свечей, далёкий шум прилива. Я вновь лежал в ванне, теперь уже без повязки, но всё равно ничего не увидел, потому что таинственная незнакомка устроилась за моей спиной, опустив ладони мне на плечи.

Я слышал её дыхание, совпадавшее с моим. Чувствовал прикосновения губ к своему лицу. Хотел обернуться, и каждый раз она мягко не пускала, шептала: «Вдыхай ночь». И я дышал, как в первый час после тяжёлой битвы, когда понимаешь, что выжил.

Сны у меня редко бывают осознанными и яркими — тьма забирает краски. Но не этой ночью. Тонкий аромат жасмина. Умелые пальцы — то сильные, то нежные, спускающиеся по моей шее, груди и животу туда, где у мужчины заканчиваются мысли.

Ничего лишнего, пошлого, наносного — только томительный жар, наполняющий тело. И опять, когда почти достигаю вершины, её ладони исчезают, а я просыпаюсь — сжимая простыню, с сердцем, колотящим в груди, как молот.

Тэнэброс сегодня смеётся надо мной, тьма меня поглоти!

Я повернулся на бок, стараясь не разбудить Одри. В камине потрескивали, догорая, угли. За окнами Тиррэн тоже перевернулся на другой бок, укрывшись пенной волной. Я провёл большим пальцем по шраму под глазом и тихо хмыкнул.

— Ладно, Ласточка, — произнёс одними губами. — Вызов принят.

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

С момента моей маленькой авантюры миновало пару дней, которые я провела так, словно кто-то взял моё сердце и крутил его на верёвочке, как йо-йо.