Книга Яд для дракона-некроманта, страница 172 – Мэл Кайли

— Фактам? — я хмыкнула. — Факт в том, что вы вскрыли мою переписку и ни на минуту не задумались сначала спросить у меня, позволяя кому-то проносить грязь и клевету через ваш порог.

— Довольно! Вы не в праве упрекать меня!

— А кого? — я шагнула вплотную к столу и заметила, как на его шее неистово билась жилка. — Эйра Менсара, не подозревающего ни о каких письмах? Эйресс Корделию, которой вы всё позволяете? Советника, нашёптывающего, что я вам не ровня? Для кого вы срывали печати моего дома? Для себя или для них?

Он молчал, и в этом молчании слышалась настоящая буря: не морская, а та, что жила в нём самом. Подозрения, ревность, гордость, гнев, усталость и тьма. Всё смешалось и поднималось огромной смертоносной волной.

— Я не обязан оправдываться перед вами за то, как защищаю себя.

— А я не обязана оправдываться за то, чего не совершала, — ответила я. — Вы хотели услышать признание? Его не будет. Желаете обвинить меня, чтобы сбежать от собственных чувств, обвиняйте. Только не прячьтесь за «фактами». Если бы вы хоть немного доверяли мне, то начали бы с честного прямого вопроса, а не с приговора.

Черты его лица стали хищными и резкими, как у зверя, который вот-вот бросится и растерзает жертву. Он опустил взгляд на письма, на ровные строки, на сургуч и, словно снова сорвавшись, сказал:

— Я мог бы догадаться. Женщина столь… свободных нравов и поведения, столь откровенная с мужчинами, — он произнёс это слово медленно, проговаривая каждый звук, — вряд ли ограничится одним только женихом.

В кабинете повисла давящая тишина. Густая, как воздух перед штормом. Даже море Тиррэн на секунду притихло, будто не хотело участвовать в сказанном. Я почувствовала, как кровь ударила в виски, а пальцы похолодели.

— Правильно ли я понимаю, претёмный эйр, — не сразу нашла в себе голос и силы заговорить, — что вы сейчас назвали меня так, как называют за спиной советник корэла и ваши невесты? Шлюхой, если быть точной?

Он коротко выдохнул, как от удара в живот. Понял, что сказал. Увидел, как ранил и задел, как унизил меня. В чёрных глазах наконец мелькнуло что-то живое, человеческое, но я не стала смотреть. Слишком поздно.

Я развернулась и ушла, не оборачиваясь.

После ссоры воздух Наэриса становится другим. Он пахнет не морем и камнем, посеребрённым солью, а чем-то незримым: недосказанностью, горечью, обрывками взглядов, которые так и не встретились.

Я ушла в сад, как бегут в воду после жаркого дня: быстро, не оглядываясь. Платье цепляло гальку, на подошвах хрустели иглы сосен, и всё вокруг укрывали мягкие темнота и тишина.

Как будто замок не слышал нашего разговора, не видел лицо эйра Нуарэ, когда он говорил: «Меня не интересуют ваши обиды». Сказать, что мне было больно и обидно — значило бы ничего не сказать.

Я чувствовала себя раздавленной. Брела, куда ноги вели, потому что глаза заполонила пелена слёз. Меня ранило даже не то, что жених косвенно назвал меня гулящей девкой, а то, что он не поверил мне и набросился с обвинениями.

Как же быстро он вычеркнул всё важное и сокровенное, что между нами было.

Я вздохнула и присела у фонтана. Эля и Вейя, наверное, радовались, думая, что у меня романтическое свидание с женихом. А мне так не хотелось их огорчать, особенно сестрёнку, которая видела в некроманте «прекрасного принца», как говорят на Земле.