Книга Яд для дракона-некроманта, страница 169 – Мэл Кайли

Спустила ноги на пол и поднялась. Платье дразнило ещё чувствительную кожу, волосы растрепались и спутались, губы горели, словно на них остался отпечаток его дыхания. Накинула и застегнула верхний наряд, бережно сложенный в кресле возле камина, пригладила причёску и, почти не дыша, вышла в коридор.

Рисковала, но я только что пережила магическое перенасыщение, а может, наоборот, истощение и отключилась. Лезть через окно в столь нестабильном состоянии показалось мне куда более рискованной идеей.

Наэрис спал, но не стража у покоев гранта Нуарэ. Редкие кристаллы светильников мерцали золотым светом, будто знали и хранили наш секрет. Я шла на цыпочках, как воровка, хотя своровала только себя — из его спальни и из собственного наваждения.

Когда добралась до своих покоев и закрыла входную дверь на ключ, позволила себе шумный выдох. Разделась и умылась, как мышка, расчесала волосы и легла в кровать. Сон не приходил. Зато осталась дрожь под кожей, где ещё ощущались его руки.

Я горела и телом, и душой. И понимала, что перешла невидимую, но очень опасную черту. Между нами больше не было «эйра Нуарэ» и «эйресс Фэрра». Лишь тьма и свет, столкнувшиеся так близко, что границы дрогнули и смешались.

Думала о драконе-некроманте и о его словах.

«Я хотел вас, Вивиан. Всегда вас».

И чем дольше вспоминала нашу близость, тем сильнее болело сердце. Потому что он открыл мне непростую правду, а я уже не в первый раз умолчала свою. Потому что эйр посчитал, что это его тьма привела к моему обмороку, хотя на деле это был мой собственный свет.

Пуфик, — позвала в волнении. — Ты в порядке, котик? Прости меня, мой спаситель!

Под кроватью что-то тихонько зашуршало, словно скомкали листок бумаги.

Пуфик?.. Где ты, мой пушистый преор?

Глаза уже привыкли к темноте, поэтому я смогла рассмотреть чёрную лапку на краю постели. За ней появилась вторая, и я поняла, что леонтир стоит, опираясь на кровать, и либо тянется, либо у него нет сил забраться ко мне.

Я наклонилась, подняла кота на кровать и взяла на руки, как ребёнка. Прижала к груди и поцеловала в пушистый лобик без единого белого пятнышка. Его глазищи сверкнули во мраке.

Ты с ума сошла! — констатировал Пуфик, а я выдохнула с облегчением: раз ворчит, значит, с ним всё хорошо. — Вспыхнула яр-рче Солир-ра, да ещё и под носом Чёр-рного др-р-ракона! Я пр-редупр-реждал же? Пр-редупр-р-реждал! А ты что?

А я влюбилась, Пуфик, — призналась, даже не пытаясь отрицать свою вину. — Влюбилась по уши: вижу его и забываю обо всём на свете.

Это уж точно! — буркнул хранитель.

Ты прости меня, — повторила я, разве что не хлюпнув носом. — Мне было так хорошо, котик, я испытала миг абсолютного счастья и блаженства. Ты не пострадал из-за меня, дурилки?

Нет, — фыркнул он. — Люди! Эти ваши эмоции и инстинкты, алчные до животного наслаждения! Тебе повезло, что твой добр-рый гений оказался рядом. Я полностью восстановился, и даже пер-ренапр-равить богине ещё хватило.

Так, значит, всё к лучшему? — воспрянула духом я.

Только не говор-ри, что ты опять задумала какую-то глупость, Виа! — пробормотал чёрный кот, сложив передние лапки сердечком. — Я не смогу вечно тебя спасать!

Я хочу рассказать Синистеру правду. О свете. О себе. О том, что я больше не пустышка.

Нет, нет и нет! — Пуфик ощетинился, прижал уши к голове и нервно ударил меня кончиком хвоста. — Ты не понимаешь, что пр-роизойдёт. Если Чёр-рный др-ракон узнает, кто ты, ты мгновенно из невесты превр-ратишься в тр-р-рофей. За тобой начнётся охота, ведь ты последний люминар. Он запр-р-рёт тебя в своей сокровищнице, как редкую диковинку, др-р-раконы всегда так поступают!