Книга Яд для дракона-некроманта, страница 163 – Мэл Кайли

Чтобы отвлечься, я бегло просмотрел письма и, удостоверившись, что в них нет смертельной срочности, вышел на террасу, под которой бушевало море Тиррэн. Так же, как бушевало желание в моей груди, а если быть точнее, то и не в груди вовсе.

Воображение рисовало, как она спрыгнет на пол без шума, приблизится и тихо скажет: «Вы звали меня, претёмный эйр?»

И как я, позволив завязать себе глаза кружевом, благодаря которому она прекращала бояться, снова перестану быть кем-то, кроме мужчины, которому позволено чувствовать.

Эйресс Вивиан Фэрра

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

Ласточка.

Это слово ударило в меня, как волна в скалу.

Эля возникла словно из воздуха (не иначе, как у Пуфика научилась) — разгорячённая, взъерошенная, с горящими глазами. Схватила меня за локоть и прошептала, будто у стен Наэриса имелись уши: эйр Нуарэ обмолвился, что сегодня ждёт у себя Ласточку, но никто не знает, кто это.

Даже сам Рамси.

Я рассмеялась слишком звонко. Сердце ухнуло вниз и ударилось о рёбра. Он помнит. Он зовёт. Но… не меня. А ту, в которую я однажды сыграла, чтобы привлечь его внимание.

Значит, стоило Вивиан пропасть с его глаз, как некромант захотел другую? Вот тебе и единственная! Холодок пробежал по коже, ведь я ревновала его к маске, которую сама же придумала.

— Эйресс? — Эля заглянула мне в лицо с беспокойством. — Вы знаете, кто эта Ласточка?

— Одна из невест, — ответила я, потрепав сестрёнку по волосам. — Больше мне ничего не известно.

Девочка задумалась и прикусила губу. Я буквально слышала, как у неё в голове зашевелились винтики и шестерёнки.

— Я всё выясню, эйресс! — пообещала она и сорвалась с места.

— Эля, подожди! — я попыталась схватить её руку, но поймала лишь воздух.

Сестра оказалась быстрее и уже умчалась. Её задорный смех прокатился по коридору и затих. Лёгкие нотки ландыша, яблока и ромашки остались в спальне, а я осталась сама с собой и непростым решением.

Он зовёт не меня. Не «эйресс Фэрру». Не Вивиан.

Он зовёт Ласточку.

Женщину без имени и родословной, без титула и условностей, без свидетелей и правил. Женщину, которая умеет войти через окно и уйти, когда захочется. Женщину, которая, как он думает, могла бы дать ему то, что нельзя взять у благородной эйресс.

Я прислонилась плечом к стене. Камень тёплый, словно живой. Наэрис всегда словно живой рядом со мной — дом, который принадлежит ему, но странным образом принимает меня.

«Не ходи», — подсказала осторожность.

«Иди», — нашёптывал жар, вспыхнувший внизу живота от одного воспоминания о его глубоких, чувственных, умелых поцелуях.

Я прикусила губу. Голова закружилась от разнообразия эмоций: злость, ревность, смущение, обида, ликование, волнение, предвкушение. В груди — не привычная тихая мелодия, а тысячеголосый хор без дирижёра.

«Он хочет другую». — «Он хочет ту, кем ты была». — «А кто ты теперь?»

Я поняла, что сойду с ума, если не разберусь в своих чувствах сегодня же!

Через полчаса я стояла у дверей на террасу всё в том же лаконичном тёмно-фиолетовом платье, в котором растворялась в полумраке. Волосы собрала в свободный пучок, из которого выбилось несколько непослушных прядок. Без украшений. Без всего лишнего и наносного.

Лишь истинная я.

Стены Наэриса холодили ладони — шершавый чёрный камень, как кожа натруженных рук. Я знала путь: вверх по скале, к одеревеневшим лозам дикого винограда, на узорчатый карниз, оттуда — к стрельчатому окну ванной комнаты эйра Нуарэ.