Книга Яд для дракона-некроманта, страница 135 – Мэл Кайли

Это не иллюзия, такой магии нет в Рагонтаре, просто я… ещё не готова поверить, что была для него лишь красивой забавной пустышкой. В то время, как он для меня незаметно стал слишком многим.

Надежды рухнули в одночасье.

Подумала о Валмерине и о своей семье, которая всегда справлялась, а я не справилась. Как я вернусь к ним с пустыми руками? Что скажу папе: прости, что не смогла?..

Дыхание перехватило, в глазах потемнело, сердце застучало в висках быстро-быстро. Я растерялась, запаниковала, забыла, как дышать, будто меня накрыло каким-то припадком. Тело затрясло.

Воздух рядом дрогнул, и бесформенной чёрной каплей в ванную комнату просочился Пуфик. Я ничего не видела, но почувствовала его, как тёплое пятнышко света. Он подбежал и принялся мурчать и тереться головой, боками и пушистым хвостом об меня, словно хотел утешить и согреть.

И я снова смогла вздохнуть.

Виа? — тихонько позвал он. — Что случилось, дур-рилка? Что с тобой, девочка?

Я сжала губы и замотала головой. Во мне что-то щёлкнуло — и мысли, как задвижки, заперли воспоминания. Леонтир наткнулся на стену, которую я выстроила в своём сознании, и, почувствовав, что я замкнулась, фыркнул.

Ладно, р-решила быть камнем, будь им, но помни, что камни тонут, — пробурчал он. — Я сам выясню, что стр-ряслось, и тогда всем не поздор-р-ровится!

Он растворился, как дымок от свечи, и я снова осталась одна. Разделась, залезла в ванну и попыталась расслабиться и уплыть от себя. Но вода всё помнила — его гладкую горячую кожу, и влажные чёрные волосы, и хриплый голос.

Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вспыхнула богатая ванная из чёрного мрамора, его мягкое, чуть небрежное «продолжай», ласкающие пальцы на моём запястье…

Я разозлилась на собственную память, как на предательницу.

Пора признать, что для него я была игрой. Ласточка вылетела в окно — и тут же забылась. За ней отправится и эйресс Фэрра. К чему её помнить? Рисковать жизнью ради пустышки? Какая глупость, право слово, упаси Тэнэброс!

Около часа я пролежала в исступлении, пока пальцы не сморщились, как у старушки. Запрокинув голову на бортик, смотрела в потолок и думала, что же мне теперь делать, но мысли тянули ко дну, как камень на шее.

Из омута отчаяния меня вытащил нежный голосок Элеоноры — испуганный и взволнованный, дрожащий и срывающийся:

— Эйресс Вивиан… Виа, сестрёнка… ты здесь? — всхлипнула она. — Пожалуйста, ответь! Виа, я боюсь за тебя! Виа, не бросай меня снова…

И столько привязанности и уязвимости звучало в её голосочке, что меня, наконец, проняло, и из глаз полились слёзы. Я вылезла из ванны, наскоро вытерлась полотенцем и накинула на плечи нижнее платье.

— Иди ко мне скорей, — поманила девочку, приоткрыв дверь.

Элеа юркнула в ванную, как мышка, и я снова заперла замок. Я опустилась на колени и обняла её крепко-крепко. Если мне так больно и страшно, то что же испытает она, узнав, что я потерпела неудачу?

— Виа, ты плачешь! Что случилось? — спрашивала сестрёнка, заглядывая в лицо и вытирая ладошками слёзы с моих щёк. — Ты такая бледная, ты заболела? Прямо перед испытанием?

— Моё облачко, — прижалась к ней, как к частичке родного дома, утраченного и вновь обретённого на короткий срок. — Я всё-всё расскажу тебе, обещаю! Только не сейчас — сейчас я и двух слов связать не сумею.