Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 69 – Анна Кривенко

— Виктория! — бросил он, пытаясь успокоить дыхание, и сделал несколько шагов вперёд. — Я узнал о том, что случилось. Как вы себя чувствуете?

Его голос прозвучал так заботливо, так по-дружески, что со мной что-то произошло. Не контролируя себя, я подскочила на ноги, бросилась к нему в объятия и просто разрыдалась у него на груди. Наверное, стресс достиг своего пика. Наверное, мне просто нужно было выплеснуть всё, и забота моего единственного друга спровоцировала этот взрыв.

Он осторожно приобнял меня и начал поглаживать по спине.

— Ну-ну, успокойтесь, да выживет он, куда денется…

Он не понимал, что плачу я даже не потому, что ранен мой муж, а потому, что я не знаю, как мне жить дальше.

И в этот момент позади раздался стон. Я вздрогнула, перестала рыдать и обернулась.

Игорь Степанович очнулся. Он смотрел на меня, смотрел на наше с Егором объятие — и в его взгляде было полное осознание происходящего…

В глазах Игоря Степановича вспыхнул гнев. Я видела это очень чётко, потому что знала его уже слишком хорошо. Всё внутри меня обожгло ужасом. Неужели ко всем проблемам и бедам теперь и это? Он наверняка решит, что я обнимаюсь со своим любовником! О нет…

Егор, поняв, что произошло что-то не очень правильное, сделал несколько шагов вперёд, представился и произнёс:

— Вам нельзя волноваться. Я сейчас позову кого-то из персонала. Дышите осторожно!

С этими словами он поспешно вышел, успев мне кивнуть: мол, всё хорошо, всё под контролем. Но ничего хорошего не было.

Игорь Степанович смотрел на меня, тяжело дышал и кривился от боли: дышать ему было явно трудно. А после выдавил из себя хриплым, бесцветным голосом:

— Убирайся! Видеть тебя не хочу.

Наверное, это была действительно последняя капля. Всё внутри меня окаменело. Я вышла из палаты, пошатываясь.

Рядом тут же буквально материализовался Егор. Вслед за ним обеспокоенная и какая-то запыхавшаяся бежала одна из медсестёр. Егор увидел меня в ужасном состоянии, быстро развернулся к ней, сунул в руку увесистую пачку денег и сказал:

— Барышне нехорошо. Я уведу её на свежий воздух. Пожалуйста, позаботьтесь о больном столько, сколько нужно. Я заплачу за каждый ваш рабочий час.

Медсестра поспешно закивала, потому что сумма оказалась внушительной. А Егор схватил меня за руку и повёл прочь из отделения.

Мы вышли в пустынный сад. Я не помнила того, как мы шли и куда направлялись. Очнулась только тогда, когда он усадил меня на лавку в одной из беседок, где мы часто проводили время.

— Всё хорошо, — снова начал он, не отпуская мою руку. — Сейчас главное, чтобы ваш супруг поправился. Да и вам нужно следить за собой. Я рад, что вы до сих пор не упали в обморок. Вы сегодня ели что-нибудь?

Он всё говорил и говорил, а я не отвечала. Смотрела в одну точку и чувствовала, как внутри всё больше расползается ледяная корка, становящаяся барьером для любых чувств. Она убивала боль, тревогу и даже мысли о будущем. Я бы не назвала это апатией. Это было нечто иное. Гораздо более колкое, опасное и всеобъемлющее.

Наконец Егор, устав от моего молчания, сказал:

— Посидите немножко, я сейчас вернусь.

Вернулся минут через пять. Я даже не заметила его отсутствия. Принёс свой пиджак, накинул мне на плечи, сунул в руку горячую чашку с каким-то отваром и заставил выпить. Это немного меня растормошило. Он улыбнулся, увидев, что я подняла на него глаза.