Книга Писательница Эжелья, страница 90 – Доминика Патрина

На его учительском столе стоял кувшин с напитком, и он, сделав глоток, продолжил:

— Людям без этого заклинания лучше не вести дела. Но и другим магическим существам при ведении дел лучше подстраховаться, сказав его. Оно хорошо тем, что выявляет грани лжи. Ведь бывает так, что говорящий ложь уверен, что произносит правду. И тогда он легко обманет любое магическое существо, но не того, кто произнёс это заклинание. Потому что оно выявляет истину не у того, кто её говорит, а у самой магии.

Также есть искусные лжецы, которые говорят правду, но произносят её так, что смысл фразы понимается не правильно, а так, как нужно им. Подобные выверты заклинание также приоткрывает. И есть ещё один вид лжи. Кто-то в запале сказал одно, будучи уверенным в сказанном, но после понял, что говорил сгоряча, а на самом деле это неправда. А признаваться либо не хочет, либо не может. Подобную ложь заклинание также приоткроет.

Я записывала все его объяснения, хотя видела, что пишут немногие. Но мне на самом деле были интересны эти рассуждения о разновидностях лжи.

Пока я не знала, когда мне пригодится это заклинание, но применить его хотелось уже сегодня. Надо придумать, на ком тренироваться.

Размышляя, я слегка отвлеклась от урока и стала быстро записывать заклинание, которое учитель вычертил на специальной доске, висевшей на стене. Она была похожа на наши маленькие дощечки для письма, отличалась только размером. И писал учитель почти такой же палочкой, только больше. Он объяснил, что писать и произносить заклинание мы будем на языке магии. Это ментальная магия. В ауре видна синим окрасом. Она является как универсальной, и применять её может любой, владеющий магией, так и направленной. Это маги-металлисты, у которых сильные дары в этой области.

Батилт опросил, все ли записали заклинание, и после этого сказал, что мы теперь проследуем в зал, где стоят специальные экраны и неправильные заклинания просто впитываются в них, а правильные начинают работать, как обычно. Учитель вывел нас через боковую дверцу во двор, и мы направились к ещё одному строению. Я уже запомнила те ангары и дома, в которых успела побывать. А интересно, где будет бал?

Ангар для заклинаний был внутри обвешан досками, похожими на ту, что висела в комнате для занятий. Только там была белая, и палочка писала на ней чёрным цветом. А тут были красные доски, а писала палочка золотыми буквами. Всего было тридцать досок, и учитель разбил нас на десять групп. Я оказалась где-то посередине и успела посмотреть, как получается и, наоборот, не получается у других.

Настала моя очередь, и я зашла в ангар вместе с десятком парней. Переписала, как и остальные, из своей дощечки, фразу на большую красную доску и по наставлению Батилта проговорила это предложение вслух, стараясь подражать учителю и тем ученикам, которых он хвалил. Правда, я заметила одну тенденцию. Учитель ни разу не похвалил ни одну девушку, которые были со мной в группе. Он вызывал по десять парней, а всех девчонок, нас оказалось четыре, скопом оставил напоследок.

И если парней он только хвалил то сейчас у девушек обязательно находил, к чему придраться. Каждую раз ругал за что-то. Одну даже довёл до слёз и выгнал. Сказал, что она напрасно пришла учиться. Типа таким трепетным, как она, здесь не место. И хотя я очень старалась, что-то мне подсказывало, что и мне обязательно достанется.